Меня привозят в особняк Вениных. Уже ночь. И в темноте он кажется зловещим. У меня отбирают мобильный, ощупывают на предмет жучков и подслушки.
— Надо же! — Жанна сидит на итальянском диванчике, который выбирала мама, и пьет вино из погреба отца, — а я думала, ты опять сбежишь.
Молчу.
— Садись, нам есть, что обсудить. К тому же, мы ждем гостей. Двух респектабельных мужчин.
— Зачем? — сухими губами задаю свой главный вопрос, — ты так нас ненавидела?
Она смеется. Пьяный, неприятный смех.
— Дурочка ты малолетняя. Чувства вообще не играют никакой роли.
— Отец всё тебе давал… денег было мало? — рычу.
— Плевать мне на деньги! Я тут за идею.
— Какую такую идею?
— Возмездие.
— За что?! Что мы тебе сделали?!
Она лишь улыбается. Затем встаёт, слегка пошатываясь. Жанна пьяна. И совсем не похожа на женщину, ликующую от победы.
— Твой отец… уничтожил моего мужа. Ублюдок Венин разрушил мою жизнь! — визжит она.
Задела я её за живое.
— И как? — когда она начинает кричать, я вдруг успокаиваюсь.
До меня доходит. Жанна не инициатор, а пешка. Её горем кто-то воспользовался.
— Я всё тебе расскажу, когда приедут мои гости.
— И кто же это?
— Тебе понравится. Ян, следи за этой мерзавкой. Чтобы никуда не сбежала, — она, цокая каблуками, направляется к входной двери.
И возвращается спустя минут пять. В компании Семенова и его отца…
— Я должна была догадаться, — фыркаю, когда эта мерзотная делегация усаживается напротив меня.
— Привет, невестушка, — лыбится Роман, — я же сказал, что мы встретимся.
Сжимаю руки. Пытаюсь понять, ко же среди них самый главный.
— Дорогой, — Жанна целует в щеку Семенова-старшего, — я сделала всё, как ты сказал.
Тот старикан…
Это он всё организовал! Партнер отца, его близкий друг! Боже… папу предали!
— Веди себя прилично, милая. Мы почти у цели, — ледяным тоном произносит Семенов, затем обращает взор почти черных глаз на меня, — осталось устранить последнюю преграду.
Вжимаюсь в диван. От его жуткой улыбки внутренности в узел сворачиваются.
— Убьете меня? — шепчу, — так проще всего.
— Проще, да. Но никакого удовольствия в насилии, — Семенов бросает жесткий взгляд на сына.
Тот поджимает губы. Ясно. Имеем дело с домашним тираном и манипулятором.
— Ты выйдешь замуж за Романа, — буднично заявляет он, будто всё уже решено, — как наследница Венина, перепишешь на меня все активы.
— Дорогой… — прокашливается Жанна, — а как же наши договоренности?
— Кто научил тебя перебивать? — вздыхает он.
Жанка белеет. Она так его боится?
— Да. Часть имущества пойдет в счет погашения обязательств и морального ущерба для Жанны.
Молчу.
— Тебе ведь интересно, что твой папаша натворил? — спрашивает мачеха.
Губы будто слиплись. Мне страшно, мерзко, грустно одновременно. Живот начинает потягивать. Как ни стараюсь держаться ради малыша, получается всё хуже.
— Ну же, расскажи. Тебе ведь так хочется! — зло выплевываю.
— ОН…
— Я сам, — жестко обрывает Жанку Семенов-старший, — слушай, девочка. Твой отец не всегда был таким мягкотелым, как сейчас. Раньше он свирепствовал, словно чума. Обманывал и убивал конкурентов, поглощал компании. Кирпичик за кирпичиком строил свой бизнес, обильно смазывая их кровью, словно цементом.
— Бля, можно я выпью пойду? — Семенов недовольно фыркает, лениво поднимается, — скучно.
— Сидеть!
Он плюхается обратно.
— Продолжим. Сегодня прям вечер откровений! Жанна, мы с сыном не ужинали…
— Сейчас распоряжусь, — воркует она, затем убегает в сторону кухни.
— Наконец-то. Продолжим. Её муж и стал тем самым кирпичиком. Когда-то они были молодой семьей, мечтали о будущем. То были лихие девяностые, всё о нем мечтали…
Голос Семенова вдруг стал легче. Словно он тоскует по тем темным временам.
— Открыли небольшой ресторанчик в спальном районе. Людям нравилось. Как и все бизнесмены, он быстро понял, что ему нужна «крыша». Так и вышел на твоего отца.
Я хочу кричать, что папа не такой. Что он хороший человек! Но понимаю, что рассказанное было давно. Тогда, когда Андрей Венин слыл жестоким и беспощадным.
— Бизнес развивался, сотрудничество шло отлично. Твой отец открыл табачную фирму, продукцию которой реализовывал через ресторан мужа Жанны.
— Его звали Лёша, — мачеха возникает словно из ниоткуда.
— Дела Алексея пошли в гору, ему стали предлагать куда более выгодные условия и контракты. А однажды он разорвал заведомо убыточный договор с концерном Венина.
— Позволь, я расскажу дальше, — мурчит мачеха.
У меня внутри ничего нет, всё словно испарилось. Чувства, мысли. Я лишь впитываю информацию.
— Твой папаша приехал в ресторан к моему мужу якобы отпраздновать годы успешной работы, — тихо говорит она, — всё так красиво. Но я была беременная, в сильном токсикозе. И осталась дома. Это спасло мне жизнь.
— Венин отравил Алексея и всех его партнеров, — заявляет Семенов, — предварительно под пытками заставив переписать на себя всю собственность и активы.
— И потом он пришел за мной… сжег наш дом. Я потеряла ребенка и оказалась одна, искалеченная и изуродованная. Никому не нужная.
Я знала, что мой отец был жесток… но что настолько…
— А твой папаша, — рычит мачеха, подлетает ко мне и хватает за волосы, — как раз встретил твою шлюху мать. Она залетела. Я следила… долгие годы я вынашивала план мести. Но нужна была помощь. И я пошла к Семенову…
— Узнав её историю, я разочаровался в своем друге, — заметил пожилой мужчина.
— И решили не прекратить отношения, а уничтожить его? Нож в спину воткнуть?! — перевожу взгляд на Жанну, — ЧЕМ ОН ЛУЧШЕ?!
Мачеха бьет меня по щеке.
— Заткнись. Я не договорила. Семеновы помогли мне изменить внешность. Оставшись бесплодной, я всю себя посвятила мести. И теперь наступил самый сладкий момент всего рассказа…
Я помню, как мама представила Жанну, как свою хорошую подругу. Почему я об этом вспомнила?
— Мне помогли войти в высший свет, сблизиться с твоей святой мамашей. Пришлось попотеть. Она абы кого к себе не подпускала. Такая счастливая. Беременная тобой!
Она выплевывает слова, словно сгустки яда. А я все больше понимаю: Жанна погибла в том пожаре. И сейчас передо мной умалишенная, больная женщина. Оболочка.
— Я стала вхожа в ваш дом. Но твой папаша был верен. Как я ни пыталась его соблазнить, любил твою мать.
— Вы уже тогда имели свой интерес, верно? — шепчу, обращаясь к Семенову-старшему.
— Конечно. Компания твоего отца — процветающее предприятие. Мне оно очень пригодится. Но, видишь ли, Венин изменился. Решил завязать, работать в белую. Все старые связи порвать. Для меня это убытки. Твоя мать и ты… вы обе стали для него искуплением. И уничтожить его можно было лишь