Сомнений становится всё больше. Что-то в этой истории не вяжется. Может ли такое быть, что папа не имеет отношения к убийству мужа Жанны?
— Почему ты не пошла в полицию?
— А смысл? Всё куплено. Мой муж тоже этим грешил. Подкупал направо и налево. Я прекрасно знала, что это бесполезно.
— То есть, заочно обвинила моего отца? Хотя, возможно, его на той попойке и не было? — выгибаю бровь, — а потом всю жизнь тратишь на месть невиновному? Дура ты, Жанна! Ей была, ей и останешься!
— Дрянь! — она хватает первую попавшуюся вещь и замахивается.
Разворачиваюсь и бегу на первый этаж, затем на кухню. Слышу, как хрустальная ваза, годами украшавшая мою спальню, разбивается о закрытую дверь.
— Кристиночка! — тетя Света вся бледная, напуганная.
— Вас тоже держат в заложниках? — усаживаюсь за стол.
Не могу понять, но чувствую, что сегодня всё закончится. Я должна быть сильной. И не позволю никому тронуть своего ребенка! Глотку этим врачам перегрызу.
— Я сама приехала… чтобы ты не чувствовала себя одинокой.
— Теть Свет…
— М?
— Ты же в курсе, что происходит?
— В общих чертах, милая, — она подходит и обнимает меня.
— Думаешь, мой отец способен на подобное?
— Я работаю на Венина так давно, моя девочка, что видела, как твоя мама меняла Андрея Васильевича в лучшую сторону. Но клянусь тебе, даже до её появления он не был способен на кровавую расправу. Да, бизнес всегда был делом грязным. Но убийства — это другое. Твой отец может и не ангел, но точно не убийца.
— Спасибо…
С души падает камень. И всё же я не одна! У меня есть союзники!
— АХ ВОТ ТЫ ГДЕ! — Жанка влетает на кухню, — я звоню врачихе.
— Да пожалуйста, — равнодушно отворачиваюсь.
Она уходит, к нам заходит Ян.
Он полон решимости. Неужели, вызволит меня?
— Кристина Андреевна, — прокашливается, — простите меня.
— Я рада, что ты на моей стороне, — тихо шепчу.
— Да. И теперь всё сделаю, чтобы вас вытащить отсюда.
— ЧТО?! — Жанна влетает в кухню, держа у уха телефон, — в смысле ты не хочешь приехать? Ну-ка, быстро гонорар отрабатывай!
Далее следуют нецензурные эпитеты.
— Что значит абортировать нужно в больнице?! Но…
Каждый раз при слове «аборт» внутри что-то обрывается. Но я запрещаю себе раскисать. У этой гадины ничего не получится!
— Я могу отвезти её, — басит Ян, и сердце ёкает.
Ведь этот громила мне подмигивает.
— Хорошо, — Жанна с сомнением глядит на меня, — глаз с этой овцы не спускай. Врачихе я тоже не особо доверяю. Но мне нужна лучшая, так что придется потерпеть её гонор. Всё понял?
— Да.
Я стараюсь скрыть воодушевление, как могу.
— Я пока вызову журналистов. Объявим о помолвке Кристины Вениной. Сейчас всё организую.
Когда она уходит, я почти запрыгиваю на Яна.
— Ты сможешь меня вывезти?
— Да. Но держитесь, пожалуйста, естественно.
Получается с трудом. Меня поймут те, кто хоть раз окунался в отчаяние. Потому что любой лучик надежды становится в сто крат ярче.
Я иду наверх, надеваю максимально удобную для бега одежду. Джинсики, кеды и футболку. Волосы собираю в конский хвост.
Спускаюсь, Жанна хлопочет по дому. Слуги ее слушаются. Когда всё это кончится, я первым делом полностью сменю весь персонал. И теперь отбор будет куда жёстче.
Сажусь в машину, пристегиваюсь. Жанна выходит проводить. Зыркает, довольно ухмыляется.
— Пока, пока! — машу ей ручкой.
Мы выезжаем и как только ворота особняка за мной закрываются, не выдерживаю и хлопаю в ладоши.
— Маленький, мы справились! — шепчу малышу, потом обращаюсь к охраннику, — куда сейчас?
— В укромное место.
— Как Марк? — требую ответа, — как отец?
— Андрей Васильевич в норме, его лечащий врач скрыл то, что он очнулся. Людей Семенова к нему не пускают, и они думают, что Венин всё еще в коме. Марка вытащили из тюрьмы, сейчас его латают на секретной квартире.
— Боже… как он?
— Живой. Не бойтесь.
— Жми! Я хочу скорее его увидеть!
Мы едем за город в небольшой посёлок. И когда Ян останавливается, я выскакиваю из машины.
— Быстрее!
Кажется, что умру, если не обниму своего дикаря, не вдохну его запах и голос не услышу. Он так нам нужен! Мой воздух…
— Туда, — Ян ведет меня в один из домов, мы поднимаемся на четвертый этаж.
Пульс зашкаливает, как ни пытаюсь успокоиться. Кажется, что именно сейчас в лифте меня по-настоящему накрывает. По щекам обильно текут слезы, я буквально пожираю свои губы.
Стискиваю руки в кулаки, впиваясь в кожу ногтями. Меня накрывает.
— Ну же, блин! — бью по кнопке.
— Сейчас приедем, не волнуйтесь, — Ян меня успокаивает, — скоро приедем.
Я с трудом выдерживаю, пока мужчина стучит в дверь. Отстукивает какой-то ритм. Пароль?
Дверь приоткрывается. Вижу пару смоляно-черных глаз.
Оттолкнув крупного мужчину, влетаю в квартиру. В гостиной полно мужиков, они все что-то обсуждают. Повисает тишина, когда я оказываюсь на пороге.
Вижу Марка. Всего избитого, перевязанного. Но живого.
— Марк…
— Крис, — он тут же улыбается, — иди ко мне!
Игнорируя любопытные взгляды неизвестных мне мужчин, бросаюсь в родные объятия…
Глава 26
Марк
Крис! Моя маленькая принцесса. Когда она кидается на меня, чувствую небывалый прилив счастья. Сминаю в руках её тельце, чувствую нежную кожу. Кайф! То, ради чего стоит бороться.
— Как ты? — плачет, — Марк… боже, я так испугалась! Думала, что ты… ты…
— Всё хорошо, тшш, — успокаиваю её, — я живой, видишь? Живой.
— Марк, — прокашливается Миша.
Он тоже здесь. Следователь попытался дать бой купленным Семеновым полицейским боссам, но в итоге сам оказался отстранен от дела.
Он не поверил ни смонтированному видео, ни другим обвинительным «доказательствам» и сразу попытался меня вызволить.
Но в итоге сам еле унес ноги из отделения.
— Они тебя били, — шепчет моя девочка, не отлипая, с ногами запрыгнув на меня, — ублюдки! Ненавижу!
— Это всё позади, принцесса. Теперь мы вместе, — шепчу, целуя её заплаканное личико.
Блядь! За это короткое время я чуть не сдох. И не из-за избиений и глумления в тюрьме. А от осознания, что моя беременная девушка сейчас наедине с монстрами.
— Я могу ехать? — Ян прерывает идиллию, — еще нужно маму собрать.
— Да, давай. Затаитесь пока, деньги на первое время мы тебе перевели, — Егор кладет руку на плечо подчиненного, — ты сделал верный выбор.
— Спасибо.
Когда Ян уходит, Кристина всё еще цепляется за меня. Она вся ледяная, дрожит, плачет.
— Расскажи мне всё… — шепчет, — всё, вообще! Пожалуйста!
— Немного потерпи, крошка. Тебе нужно поесть, помыться и отдохнуть.
— Нет! —