Глеб внимательно наблюдает. Глаз не отводит. Здесь и сейчас что-то происходит. И внутри меня словно кипящий котёл.
— Я, пожалуй, займусь готовкой, — бормочу, пытаясь как-то развеять густую и безумно сексуальную атмосферу.
Мне такое в новинку! Я боюсь!
— Отдохни, малыш, — Фёдор плюхается на стул, допивает воду, — потом вместе сделаем. Рано ещё для обеда.
Точно! Вот же дурочка!
— Я могу сэндвичи приготовить, если вы проголодались.
— Вот это было бы неплохо — улыбается Глеб, — мы пока дрова перетаскаем. Не перенапрягайся, тебе вообще бы полежать после такого стресса.
— А спальни наверху, — смелею, — это ваши же?
— Да. Ты заняла мою, — скалится Фёдор.
— Я могу поспать здесь, — краснею, — если вдруг вы не сможете починить машину.
— А ты не хочешь остаться? — вдруг спрашивает Глеб. — Даже после починки машины?
Глава 8
Настя
Его вопрос повергает меня в шок.
— Остаться? Не уверена, что это уместно. Меня… это… ждут…
Но я почему-то не хочу назад в город. Обо мне за это утро больше заботились, чем за всю жизнь.
— Кто? Где? Пару дней не подождут? — настойчиво спрашивает Фёдор.
— Сэндвич будете? — хватаю в руки батон ветчины, сыр, плюхаю на столешницу.
— Будем, — довольно улыбается Глеб.
Он видит, как мне неловко, и не хочет давить. Но мы точно ещё вернемся к этому разговору. Я чувствую.
Беру хлеб. Какой мягкий! Нарезаю так тонко, как получается.
— Любишь готовить? — спрашивает Фёдор.
— Да, я… — улыбаюсь, — раньше всегда дома готовила сама. И в общежитии только моей готовкой и обходимся. Ой, я, наверное, зря хвастаюсь…
— Нет, почему, — тянет мужчина, — это прекрасная черта. Ты очень скромненькая девочка, Насть. Но знаешь… иногда нужно и зубки показывать.
Кладу на хлеб ветчину, огурцы, зелень и сверху сыр. Затем второй кусок хлеба. Всё это засовываю в микроволновку и грею. Сыр быстро плавится, получается очень вкусно. Достаю.
— Ммм, запах что надо, — улыбается Фёдор.
— Вот, приятного аппетита, — ставлю тарелку на стол, тут же планирую сбежать наверх, но меня нежно удерживают за руку.
— Глеб, я… как вас по отчеству? — не спешу вырывать запястье.
— Для тебя Глеб, милая. Посиди с нами. Почему себе не сделала? — хмурится мужчина.
— Я не голодна…
— Так не пойдёт, — Фёдор разваливается на стуле, несчастная мебель трещит под весом татуированного громилы, — сделай себе тоже. Вместе перекусим.
— Но…
— Сделай себе, — повторяет уже настойчивее, — и чтобы я больше не слышал этого. Тебя скоро ветром унесет.
Его взгляд скользит по мне, вызывая безумные скачущие мурашки. А уж когда к нему присоединяется Глеб… и они вместе облизывают меня глазами, у меня вдруг вспыхивает желание. Непристойное, но чёткое и понятное.
Хочу принадлежать…
Семеню обратно, делаю сэндвич и усаживаюсь рядом. Но от нервов желудок сжался до размеров горошины. Я не могу! Глеб и Фёдор слишком взрослые! И они оба меня будоражат. Это невозможно — быть с обоими. Так бывает только в любовных романах.
— Нужно будет к Семенычу наведаться, — Глеб достаёт сигарету, — пусть глянет, что с тачкой. Настюш, хочешь поехать? У нас квадроциклы в гараже есть.
— Зачем мы вообще на твоей развалюхе поехали? — ржет Фёдор. — Нужно было мой внедорожник брать.
— Но тогда мы бы не оказались в компании прелестного белокурого ангелочка, — довольно улыбается Глеб.
Это он обо мне? Снова залипаю на этого мужчину. Как у такого отца появилась такая дочь, как Лилька? Загадка века.
— Ну что, Настенька? Поедешь с дядей Глебом в деревню? — скалится Фёдор. — Я уступлю тебе свою машину.
— А можно? Я никогда не каталась на квадроциклах. Немного страшно, — признаюсь.
— Это легко. Я пока перетаскаю дрова. Пока жара не разошлась, к обеду вообще пиздец начнется, — Фёдор оставляет окурок в пепельнице и уходит.
— Пойдем, Настенька, — Глеб отодвигает мне стул, — покажу тебе гараж и баню.
Встаю и семеню следом за Глебом. Пытаюсь разобраться в безумном круговороте чувств.
Участок кажется мне просто огромным. Там и беседка с деревянным столиком. И большой мангал с навесом. Таращусь по сторонам, жадно впитывая лёгкую атмосферу этого места.
— Нравится тебе здесь? — спрашивает Глеб, когда мы подходим к гаражу.
Он достаточно большой, с огромным навесным замком. Мужчина достаёт ключ, затем открывает ворота. Внутри под брезентовым покрывалом стоят два квадроцикла.
— Ого! — немного кашляю, когда Глеб смахивает пыль с брезента. — Какие классные!
— Нравится? — он явно гордится.
— Да! Очень!
— Прокатимся? Я только пойду футболку надену, а то сгорю к чертям.
— По-моему, вы уже подгорели, — с тревогой осматриваю красную кожу шеи и плеч этого великолепного мужчины.
— Блядь, — ругается, — прости, малыш. Думал, утром не возьмет. У меня есть средство от загара, намажешь мне спину?
Он подмигивает мне. Густо краснею. И почему мне сразу всякая пошлость в голову лезет? Облизываю губы.
— Хорошо, — лепечу, опуская взгляд.
Глеб идёт в дом, через несколько минут возвращается уже в футболке. Проверяет квадроцикл, что-то там крутит. А я любуюсь.
— Вот, садись, Настенька. Покатаемся.
— Я не умею…
Глеб подходит ко мне.
— Доверяешь мне, милая?
— Д… да…
Без лишних слов мужчина подхватывает меня, усаживает на большого металлического монстра. Вся дрожу, как осиновый лист. Ведь в местах, где Глеб меня касался, кожа горит и пульсирует. Я никогда не позволяла никому так близко подходить и тем более меня трогать.
— Вот тут специальные подножки, чтобы ноги не висели, — мужчина ставит мои ноги на эти штуки, — вот тут тумблер газа. Езжай за мной на некотором расстоянии, поняла?
— Да.
— Ладошки положи на руль, Настя, — смеется мужчина, — особо не газуй. Маршрут мой.
Ругаю себя. Я безумно нервничаю! Но стоит нам выехать из гаража, как все внутренние замки спадают. Чувствую невероятное удовольствие от поездки. А когда мы выезжаем за ворота и меня окутывает лесная свежесть, хочется в голос кричать и смеяться.
Глеб едет впереди. Следую за ним.
Мы направляемся к небольшой деревне чуть дальше по берегу озера. Вид невероятный! Всё зеленое, свежее. Такое красивое! Как же всё-таки классно вырваться из душного города на природу.
Глеб останавливается напротив покосившейся избушки. Я тоже. Мужчина помогает мне слезть с квадроцикла. Мы топаем к воротам.
— А ничего, что так оставили транспорт? — уточняю. — Не украдут?
— Нет. Привет, мужики! — Глеб здоровается с мужчинами у соседних ворот. — Здесь хорошие люди живут. И меня знают.
Гляжу по сторонам. Деревня как деревня.
— Петровна! — гремит мужчина. — Ты здесь? Семеныч!
— Ой, Глебушка! Ты ли? Выбрался из своей душной столицы, — кряхтя, к нам подходит пожилая женщина в цветастом сарафане.
— Да вот, дырка в графике образовалась, — смеется мужчина, они с этой Семеновной обнимаются.
— Ты еще шоле