— Открывайте ворота! — кричал он. — Магистр милитум Сабиниан хочет отправить посла к персам!
Фалько, Арий и центурион так и ощетинились.
— Что? — ахнул центурион.
— Переговоров ищет? Жирный ублюдок совсем из ума выжил? — прорычал Арий.
— Скорее уж, кишка тонка оказалась, — бросил Фалько. — Хватило одного взгляда на битву с крыши дворца, чтобы всё его хваленое мужество испарилось.
Легионеры невесело усмехнулись. Но внимание Фалько уже переключилось на дипломатическую группу, которую Сабиниан отправил через город. Четверо рабов, двое легионеров и человек в длинной белой робе с солдатским поясом и в красном плаще. Капеллан.
— Оставьте страхи! — воззвал капеллан к защитникам на стенах, приближаясь к воротам и высоко поднимая свой золотой посох с хизмоном. — Я сделаю всё, что должно, чтобы этот день закончился хорошо.
Фалько застонал.
— Изо всех переговорщиков выбрали именно его...
— Пха, — прохрипел Арий. — Я же говорил, он обещал, что Бог нас сегодня спасет.
Фалько криво усмехнулся.
— Я бы сказал, что нас спасли наши братья-легионеры.
Бессильные, они смотрели, как делегация выходит через побитые, но уцелевшие южные ворота и направляется к роскошному шатру шахиншаха.
Прошел час. Час томительного ожидания; люди сидели, привалившись спинами к уцелевшим зубцам, пили воду. Их лица, обгоревшие на солнце, были покрыты коркой пыли и запекшейся крови. Многие не сводили глаз с шатра шахиншаха, ожидая хоть какого-то знака. Медик обходил солдат, перевязывая раны — он занялся и глубокими порезами на колене и бицепсе Фалько. Тучи черных мух начали кружить над окровавленными участками стен, откладывая яйца в разорванную плоть. Стервятники тоже не заставили себя ждать: они уселись прямо на укрепления, выклевывая внутренности из трупов. Один с остервенением тянул глаз мертвеца рядом с Фалько, пока жила не натянулась и не лопнула с сухим щелчком. Фалько махнул рукой, прогоняя птицу. Они с Арием выпили по полному меху воды, но к сухарям и соленой говядине из пайка даже не прикоснулись. О еде никто и не помышлял.
— Получилось! — крикнул кто-то из легионеров.
Фалько и Арий вскинули головы. Почти все защитники поднялись на ноги. Из шатра шахиншаха вышел капеллан.
— Он договорился, — с облегчением прошептал Арий. — Он нас спас.
Но Фалько, глядя на них, почувствовал, как внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Рабы и двое солдат из свиты стояли рядом с капелланом, понурив головы. Один за другим их заставили опуститься на колени. Затем дюжий детина с голым торсом прошел вдоль строя, приставляя железный болт к макушке каждого пленного и вбивая его внутрь тяжелым молотом. Тела содрогались, брызгала кровь, и люди заваливались на бок в предсмертных судорогах. Вскоре в живых остался только капеллан.
— Но... он же сказал, что Бог с ним, — прошептал Арий. — Что он сделает всё, чтобы день закончился хорошо.
Фалько видел, как палач прошел за спиной капеллана... и пошел дальше. К священнику подошел персидский военачальник в бронзовой чешуе. Они о чем-то заговорили. А затем, с нарочитой медлительностью, капеллан поднял руку и указал на город... прямо на их юго-восточную башню.
— Он и сделал, — прохрипел Фалько. — Сделал именно то, что нужно, чтобы день закончился хорошо... для него самого.
Снова взревели персидские рога, и над римскими укреплениями пронесся стон отчаяния. В лучах предзакатного солнца вся персидская мощь вновь пришла в движение, устремляясь к башне Фалько. В самой гуще этой лавины, раскачиваясь, двигался исполинский таран.
— Вместе! — прохрипел центурион.
Фалько слышал, как кровь бьет в ушах. Он снова оцепенело подошел к разбитому участку стены, расправил плечи и крепко перехватил щит, положив спату на его край. Арий и еще десяток бойцов встали рядом с ним — щит к щиту, плечо к плечу, снова превращаясь в живые зубцы. Несколько человек позади начали в панике причитать, видя, как приближается враг. Трое попятились, бросили щиты и кинулись вниз со стены, надеясь скрыться в городе; страх выжег их сердца.
Фалько, Арий, центурион и остальные тоже чувствовали этот ужас, но стояли твердо. Все понимали: падет эта башня — падет и Безабде.
— Помни, что я тебе сказал! — рыкнул Фалько Арию. — Если воля Бога Солдат сегодня померкнет... ты должен доставить фалеру Паво... Слышишь?!
— Нет, — прохрипел Арий, его голос дрожал от напряжения. Он запихнул фалеру Фалько за ворот кольчуги. — Сражайся... живи! Мы еще можем победить. Ты сам увидишь Паво!
Фалько то ли усмехнулся, то ли зарычал, а затем уставился вдоль острия своего копья.
— Вечером выпьем вина, а?
— Обязательно! — хохотнул Арий в ответ.
Бум! Бум! Бум! Персидские барабаны забили в бешеном ритме. Волны закованной в железо пехоты, точно река расплавленного серебра, хлынули к башне, неся сотни лестниц. Трубящие слоны топали следом, их спины были утыканы лучниками. Но хуже всего был гигантский таран: он прорезал эту массу, как галера волны, и первым пополз по эскарпу.
— Залейте этот таран огнем! — взревел центурион.
Отряд забдиценов выпустил град пылающих стрел, но они лишь бессильно втыкались в бычьи шкуры, вымоченные в уксусе и воде, и гасли. Солдаты подтаскивали новые чаны с песком и бурлящей смолой, но мощная крыша тарана отводила обжигающую смесь в стороны, не причиняя вреда расчету. Гигантская машина замерла у подножия башни, её верхушка была почти вровень с крышей. Таран застонал, когда мощное бревно с бронзовым клювом качнулось назад. Фалько, Арий и все легионеры швыряли дротики, отчаянно пытаясь найти уязвимое место, перебить канат или сломать несущую балку. Но отведенный назад таран выдержал всё.
Бревно с воем устремилось к башне. Бронзовый клюв вгрызся в кладку с оглушительным хрустом. Фалько почувствовал, как мир под ним содрогнулся и поплыл. Наступил странный миг тишины. Персидские кличи, рев рогов и трубные звуки слонов замерли в радостном предвкушении... а затем башня зарычала, точно разбуженный медведь, и плиты под ногами Фалько резко сместились. Ослепляющий ужас пронзил его насквозь. Легионеры вокруг зашлись в предсмертном вопле. Под громовой раскат рушащегося дерева и камня башня обвалилась, и над Безабде поплыла скорбная песнь разрушения и криков.
В эти мгновения Фалько познал лишь хаос, падение и сокрушительные удары. Невыносимая боль. Удар о землю выбил воздух из легких и свет из глаз. Полузасыпанный обломками, изломанный. Где-то там, за этой каменной могилой, он слышал