Паво подавил дрожь и принял протянутую руку Суры.
— Там, откуда я родом, не слишком лестно отзываются о легионах. Говорят, что их солдаты — это либо совсем мальчишки, сыновья фермеров и ремесленников, либо всякое городское отребье — нищие, разбойники и головорезы. Говорят, чем они хуже — тем охотнее их берут на службу.
— Но ты, тем не менее, не отказался служить? — рассмеялся Сура, хлопая Паво по спине.
— Послушай, не я выбирал...
— Ой-ой, конечно, а я — царь Адрианополя, я же говорю! — Сура заливисто хохотал.
Паво хмыкнул, поправляя котомку.
— Адрианополь? Я слыхал, он первый по числу уличных банд столицы. Синие и Зеленые, отъявленные мерзавцы, я в свое время имел с ними дело едва ли не ежедневно.
— О, да, конечно, так я и поверил! — Сура подобрал камешек и швырнул его в спину идущему впереди Паво. Камень больно стукнул того по затылку.
— Ах, ты, верблюжья задница! — взревел Паво, кидаясь на своего обидчика.
Они сцепились и упали на землю, через мгновение скатившись в клубах пыли в придорожную канаву. Паво хотел ударить Суру в поддых, но его кулак только запутался в складках туники, а потом Сура сунул его лицом прямо в пыль и захохотал. Паво в ярости выбросил вперед руку и ухватил Суру за лодыжку. Сильный рывок — и Сура опрокинулся на спину. Паво, торжествуя, набрал целую пригоршню песка и сунул ее в рот противнику.
— Вот тебе от меня на завтрак — и там припасена хорошая порция ослиного дерьма!
Внезапно у них над головами раздалось конское ржание, и чей-то хриплый голос проревел:
— Имена и звания!
Оба юноши торопливо вскочили на ноги. Солнце слепило глаза, и Паво с трудом разглядел громадного всадника в форме центуриона. Бронзовая кираса, алая туника и шлем с гребнем из конского волоса...
— Имена и звания, я сказал! Не заставляйте меня повторять вопрос еще раз!
Голос центуриона и впрямь напоминал рев разъяренного быка. Низкий лоб и нахмуренные брови тоже не прибавляли ему обаяния.
Сура отчаянно отплевывался от песка и пыли, и брови центуриона сошлись в одну линию. Паво поспешно вытянулся в струнку, прижав руки к бокам.
— Мы идем поступать на службу в Одиннадцатый легион Клавдия, господин! Мое имя Нумерий Вителлий Паво.
— А я — Децим Луний Сура! — прохрипел Сура.
— Парочка тощих оборванцев решила осчастливить легион? Не знаю, куда катится армия... — пробурчал центурион, потирая щетинистый подбородок. — Центурион Брут, командир Второй когорты. Могу только молиться Митре, чтобы вас не записали ко мне в подразделение. Вылезайте из канавы, дурни, и следуйте за мной. Или вы предпочитаете остаться здесь и всласть изваляться в ослином дерьме?
От ворот форта на них мрачно смотрели шесть легионеров-караульных. Ветер развевал на башнях штандарты с изображением красного быка.
Паво и Сура обменялись испуганными взглядами, а затем поспешно полезли из канавы на дорогу. Здесь они снова встали по стойке смирно, причем Сура старался повторять все движения Паво.
— Я готов, командир! — отчеканил Паво и попытался улыбнуться, но улыбка тут же увяла под пристальным взглядом стальных глаз центуриона.
— Посмотрим! — бросил тот, повернул коня и поскакал к форту легкой рысью, больше не обращая на горе-легионеров никакого внимания.
ГЛАВА 8
Ночь окутала лес, и только уханье совы нарушало тишину, царящую вокруг руин старой крепости. Галл лежал ничком в зарослях папоротника, и холодный ночной воздух слегка пощипывал кожу. Рискуя быть замеченным, он поднял голову, вглядываясь в пролом южной стены форта.
В центре выложенного камнем двора горел костер, и по каменным стенам плясали причудливые тени собравшихся вокруг огня готов. Все они были настоящими гигантами — светловолосые и широкоплечие. Галл приметил, что сейчас они были без брони и без оружия. Он поднял глаза на стену — там между зубцами расхаживали караульные. В отличие от собравшихся внизу, они были в кожаных доспехах, с луками за спиной и длинными мечами в руках. Галл насчитал пятнадцать дозорных... не многовато ли для маленького форта? Или они ждут гостей?
На рассвете Галл отправил группу своих людей к месту вчерашней засады, чтобы они похоронили павших товарищей. Пусть благословят боги Феликса! Однако Галл предчувствовал, что их ждет еще одна встреча с готами, когда они доберутся до первого же форта, отмеченного на карте.
Тихая возня позади послужила сигналом, что от стен форта вернулся Авит. Галл послал опытного ветерана на разведку.
— Я обошел форт кругом, командир! — запыхавшийся Авит стащил шлем с головы и вытер с лысины пот. — Крупного отряда поблизости не видно, а внутри я насчитал человек девяносто, все вооружены. Я уверен — именно на их засаду мы вчера и напоролись.
Рука Галла стиснула рукоять меча.
— Пленные?
Авит кивнул, поджав губы.
— Всего один, командир. Мальчишка совсем. Его зовут Протей. Вы должны его помнить, сын крестьянина. Записался к нам пару недель назад.
Галл скрипнул зубами от злости. Крестьянский сын... вот вам и нынешнее состояние легиона.
Солдаты, которых он послал хоронить павших, вернулись с плохими вестями: в лесу лежали только сорок семь тел. Сорок восьмой пропал бесследно. До этого они с Феликсом еще спорили, преследовать ли готов. После возвращения похоронной команды все сомнения исчезли.
— Чем быстрее мы все проделаем, тем меньше страданий выпадет на долю нашего парня. Займи свое место, Авит.
Авит кивнул и бесшумно убрался в темноту к остальным. Галл снова принялся разглядывать форт, не спуская глаз с караульных на стене. Тишина становилась все более мучительной, давила на уши. Наконец, караульные вразвалочку двинулись в сторону сторожки. Галл приложил руки ко рту и два раза свистнул, имитируя крик ночной птицы.
Разделившись на две группы, легионеры стремительно переместились к подножию двух угловых башен, распластались по стене. Галл, руководивший одной из групп, в последний раз оценил расстояние до вершины башни — даже наполовину разрушенная, она даст им укрепленное убежище, когда они окажутся наверху. Однако стоит кому-то из них оступиться, издать лишний звук или вскрик — и они окажутся лицом к лицу с противником, вдвое превосходящим их по численности. Галл посмотрел в темноту, туда, где затаились Феликс и его люди — и вознес молчаливую молитву богам...
Феликс прикрыл глаза и считал про себя.
Четыре... пять... шесть...
— Вперед! — прошипел он Зосиме, взбудораженному и нетерпеливому. Гигант-фракиец мгновенно и