С машиной, однако, вышла заминка.
Первая точка на нашей карте — стоянка у стройбазы. Два пикапа, но оба — с вывернутыми нутрянками, колёса сняты, словно скелеты. Мародёры потрудились на славу. Мишка пнул покрышку, послал кого-то далеко и громко.
Вторая точка — у автосалона на выезде из города. Там машин было больше, и даже целых. Но все двери были распахнуты, а в кабинах… в кабинах сидели Чужие. Не те, что бродят. Они будто впали в спячку, вросли в сиденья, обвили своими отростками рули и педали. Целая колония. Мы отползли тихо, не взывая к судьбе.
Третья точка, уже ближе к вечеру, подавала надежды — пикап в гараже частного дома. Дом был разгромлен, но гараж уцелел. Мишка, сияя, начал вскрывать замок. И тут из-за соседского забора выползла… не стая. Мама-Чужий, огромная, как микроавтобус, с десятком мелких, юрких детёнышей, цеплявшихся за её шерсть. Охраняла гнездо, видимо. Пришлось ретироваться со скоростью, достойной моего «Рывка». Мишка бежал, отстреливаясь ледяными шипами и материясь на всём богатом русском языке.
К ночи мы вернулись в склад злые, уставшие и пропахшие пылью и адреналином. Чёрная тактическая форма была в грязи. Настроение, которое утром было приподнятым, снова висело где-то у плинтуса.
— Бл*дь, ну как так-то? — бубнил Мишка, скидывая разгрузку. — Весь город, а нормальной тачки нет! Может, все пикапы уже разобрали? Или Чужие их жрут, бл*дь, на металлолом?
— Завтра поищем дальше, — устало сказал я, хотя сам уже сомневался. — Ещё есть точки на карте. На самой окраине.
Мы провалились в сон, как в пропасть, без снов и кошмаров — просто отключились. А утром, насупившись, двинули по последним, самым отдалённым меткам.
И вот, спустя почти сутки с начала поисков, мы её нашли.
Не на стоянке. Не в гараже. Она стояла, будто её кто-то аккуратно припарковал, на задворках огромного логистического терминала, загороженная с двух сторон рухнувшими контейнерами. Пикап. Не новый, но целый. «Тойота Хайлюкс», если я не ошибаюсь. Кузов — тёмно-серый, без вмятин. Колёса — на месте. Стекла — целые. Выглядел он как монумент надежде в этом царстве ржавчины и разрухи.
Мишка замер, его чёрные глаза расширились. Потом он издал звук, среднее между рычанием и смехом, и рванул к водительской двери.
— Закрыто, естественно! — провозгласил он, дёргая ручку. — Ключей нет, ясный пень. Щас, щас мы эту красотку вскроем…
Он принялся ковыряться в замке каким-то инструментом из нашего нового набора, бормоча под нос дикие, многоэтажные комбинации матов. Я остался стоять в стороне, прислонившись к контейнеру. Все эти дни — страх, прорыв, кошмар, поиски…
Мои пальцы нащупали в кармане тактички пачку сигарет. Обычных, «Явы». Нашли в том же «Стильном Лисе» на кассе. Я раньше никогда не курил. Считал это глупым. Сейчас же пачка казалась каким-то артефактом прошлой, нормальной жизни. Ритуалом.
Я вытащил одну, сунул в рот. Потом, вспомнив, как это делают, чиркнул зажигалкой (тоже из магазина). Первую затяжку прокашлял, глаза заслезились. Вторая… вторая пошла легче. Горячий, едкий дым заполнил лёгкие, и странное дело — он будто сгладил острые углы внутри. Не расслабил, нет. Но сделал ужас — отдалённым. Картинки из видения, страх перед будущим, злость от неудач — всё это отошло на шаг, завернулось в эту сизую дымную пелену.
Я затянулся ещё раз, глубже. Понравилось. Чёрт возьми, понравилось. Это было просто. Примитивно. Но это был выбор. Не система, не навык, не угроза. Просто я и сигарета. Маленький акт бунта против всего этого п*здеца.
— Эй, ты чего, закурил? — окликнул меня Мишка, не отрываясь от замка.
— Ага, — хрипло ответил я, выпуская дым. — Попробовал. Нормально.
— Дай-ка, — он отошёл от двери, протянул руку.
Я протянул пачку. Он ловко выбил себе одну, прикурил от моей.
— Дрянь, конечно. Но… согревает. В моём-то состоянии это плюс, — он усмехнулся и снова повернулся к машине. — Щас, красавица, я тебя добью…
Я стоял, курил и смотрел, как он возится. На душу потихоньку спускалось что-то похожее на спокойствие. Да, мы не знаем, что будет. Да, внутри нас сидят семена чудовищ. Да, путь будет адским. Но прямо сейчас мы были здесь. Двое. С почти целым пикапом. С планом. И с сигаретой в зубах, которая, чёрт побери, была самым нормальным и человечным, что происходило с нами за последний месяц.
Может, не всё ещё потеряно. Может, мы и правда сможем доехать до тех самых «югов». И найти там своё место. Где, быть может, я научусь быть не Богом Крови, а просто человеком с очень странными способностями. А Мишка… ну, холодным, но своим человеком.
Главное — начать. А начать мы могли прямо с этого серого пикапа, который вот-вот заурчит под пальцами моего безумного, упрямого друга.
Ну, вскрыл он его в итоге. Не без матерного сопровождения, царапин на краске и сломанной отвёртки. Но дверь щёлкнула, открылась с тихим скрипом несмазанных петель. В салоне пахло… ничем. Ну, почти ничем. Лёгкая пыль, старый пластик, но не гнилью, не мочой, не смертью. Как в машине, которой просто долго не пользовались. Чистота была почти неестественной.
Мишка, не скрывая хищной ухмылки, полез под руль. Послышались звуки борьбы с пластиковой панелью, скрежет, ещё один этаж мата, и наконец — тихий щелчок. Он соединил какие-то провода, которые нашёл в нашем новом тактическом наборе.
— Ну, красава, давай, родимая, — прошептал он, и коснулся других концов.
Искра. Тихий-тихий поворот стартера. Двигатель кашлянул раз, другой, захлебнулся, будто вспоминая, как это — работать. Мишка подгазовал, соединяя ещё одну пару. Ещё одна попытка.
И он заурчал.
Не рёв, не ржавый визг. Низкое, бархатное, живое урчание. Сначала неровное, с подтраиваниями, но по мере того как Мишка работал педалью газа, оно выровнялось, стало мощным, уверенным, приятно вибрирующим через весь кузов. Звук был таким… нормальным. Таким человеческим. После месяцев тишины, разбитой только криками, выстрелами и рыком Чужих, этот ровный гул двигателя казался самой прекрасной симфонией в мире.
— Бля-а-адь, — с благоговейным придыханием выдохнул Мишка, положив ладонь на вибрирующую панель. — Слушай её. Просто слушай. Красота же.
Я не мог с ним не согласиться. Это был звук возможностей. Свободы. Мы больше не были привязаны к этим ржавым развалинам. У нас теперь были колёса.
Первой и самой очевидной задачей стал бензин. Бак был почти пуст — стрелка лежала на нуле. Мишка, наш новый главный по технике, порылся в бардачке —