Христофор Греческий справедливо отмечает в мемуарах неуклонно растущее давление Антанты на Грецию, которое включало фактический контроль над Салониками и окрестностями, а также эвакуацию остатков сербской армии, вопреки протесту Афин, на греческий о. Корфу. Дальнейший рост подозрений стран Антанты в отношении греческого короля произошел в связи со слабым сопротивлением греческой армии в подконтрольной ей части Македонии, что позволило существенно продвинуться болгарским войскам, занявшим в сентябре 1916 года порт Кавала. После отражения греческими войсками попытки высадки союзниками 1 декабря 1916 года небольшого десанта в Пирее Франция взяла курс на принуждение Константина I к отречению, распространив на подконтрольную королю часть страны морскую блокаду. Конфликт завершился изгнанием короля в июне 1917 года, коронацией его сына Александра и вступлением Греции в войну на стороне Антанты.
Участие Греции в заключительных сражениях Первой мировой позволило ей занять место среди победителей и получить новые территориальные приращения за счет Болгарии — Западную Фракию. Еще больше территорий Греция получала от Турции по условиям Севрского договора 1920 года: все остатки ее европейских владений (Восточная Фракия) за исключением Стамбула и зоны Черноморских проливов, а также западное побережье Анатолии вместе с портом Измир (Смирна). Однако попытка реализации навязанных последнему султану условий привела к новой греко-турецкой войне 1919–1922 годов, увенчавшейся поражением греческой армии и оставлением ею всех занятых территорий. Замысел Венизелоса о создании Великой Греции потерпел крах. Поражение привело к очередному глубокому политическому кризису в стране и казни ряда генералов и министров, обвиненных в преступной халатности и государственной измене.
В мемуарах принца Христофора освещается тема политического насилия в Греции, пусть по понятным причинам и лишь со стороны венизелистов. Первые «чистки» в стране прошли в 1917 году, когда в изгнание вслед за Константином I были вынуждены отправиться верные королю военные (В. Дусманис, И. Метаксас) и лидеры монархистов. Вторая волна прокатилась в августе 1919 года, когда Венизелос был ранен в Париже (где он представлял Грецию на мирной конференции) в результате покушения со стороны двух греческих офицеров-роялистов. В ходе вспыхнувших беспорядков в Афинах дома монархистов были разграблены, а один из их лидеров — Ион Драгумис — расстрелян.
В 1920 году, после смерти короля Александра I, роялисты вернули на трон его изгнанного отца, Константина. Большинство греков и впрямь винило Венизелоса во всех послевоенных тяготах, но результаты референдума были сфабрикованы и дали 99% голосов в пользу короля. Для Франции и Италии реставрация стала поводом отказать Греции в дальнейшей поддержке против турок. Важно отметить, что монархическое правительство и Константин I остались привержены борьбе за Западную Анатолию и предприняли попытку нанести решающее поражение силам Кемаль-паши в марте и июле 1921 года. Тем самым, вопреки утверждениям мемуариста, они разделяли ответственность за последовавший в августе 1922 года разгром греческих войск и репрессии турок против греческого и армянского населения Смирны. 27 сентября 1922 года король Константин вторично отрекся в пользу сына — Георга II.
Особенностью 1920–1930-х годов в истории Греции стало беспрецедентное вовлечение в политику армии, также расколотой между двумя фракциями, что привело к многочисленным попыткам переворотов. За 11 лет своего существования Вторая греческая республика (1924–1935) увидела смену 23 правительств, диктатуру генерала Пангалоса (январь – август 1926) и 13 попыток государственного переворота. Открытым политическим насилием в отношении своих оппонентов: избиениями, убийствами и грабежами — отметились как республиканцы, так и монархисты. Подобные явления были характерны для многих стран Европы межвоенного периода и всех без исключения балканских государств.
Вплоть до середины 1930-х годов венизелизм доминировал в политической жизни Греции. В 1928–1932 годах Венизелос вновь возглавлял правительство и добился нормализации отношений с Турцией, Италией и Югославией. Однако под влиянием последствий мирового экономического кризиса в 1933 году Либеральная партия потерпела окончательное поражение на выборах, и наступил период монархической реакции. В 1933 и 1935 годах венизелисты во главе с генералом Пластирасом предприняли две неудачные попытки государственного переворота, итогом чего стал разгром роялистами оппозиции, многие представители которой были убиты или арестованы.
В ноябре 1935 года был срежиссирован (98% голосов «за») очередной референдум по вопросу о восстановлении монархии и возвращении на трон Георга II. В 1936–1941 годах в Греции с одобрения короля была установлена диктатура генерала И. Метаксаса как выход из продолжавшейся политической нестабильности. Политические партии были распущены, а их лидеры отправлены в ссылку на отдаленные острова в Эгейском море. От фашистских режимов диктатуру Метаксаса отличало отсутствие соответствующей идеологии, идей расового превосходства, планов территориальных захватов и антисемитизма.
Впрочем, на этом небольшой экскурс в историю следует завершить и предоставить наконец слово самому автору.
Моей жене
Благодарности
Прежде всего я хотел бы высказать свои самые теплые пожелания Миссис Дженнифер Эллис, без чьей неутомимой помощи и сотрудничества эта книга никогда не была бы написана.
Я также чрезвычайно благодарен сэру Бэзилу Томпсону, чья чудесная книга «Секретная служба союзников в Греции» помогла мне воскресить в памяти некоторые каверзные подробности. Всем друзьям, которые, часто невольно, или через какой-то случайный спор, вызывали забытые воспоминания, я также выражаю свою горячую благодарность.
Предупреждение читателю
Все книги этого типа начинаются одинаково. Начальное образование любого маленького мальчика не очень отличается в разных странах. Няни и классные комнаты более или менее одинаковы во всем мире. Поэтому, если это вас утомляет, пропустите в начале главу или две, и я надеюсь, вам станет интересно, прежде чем вы доберетесь до середины.
Глава I
Детство
Оглядываясь на свою жизнь, я чувствую себя так же, как, должно быть, чувствовал Рип Ван Винкль[1], потому что мир, в котором я живу сегодня, совсем не тот, в котором я родился. Когда мне было около 49 лет, произошел перелом. С одной стороны оказалось прошлое, овеянное воспоминаниями об эпохе мира и богатства, когда короли надежно восседали на своих тронах, а в Европе было три империи и четырнадцать монархий. С другой стороны, настоящее, возможно, отрицающее наваждение, которое, как принято считать, окружало королевскую семью от колыбели до могилы, но, тем не менее, богатое переживаниями трагедии и комедии, радости и печали, которые никогда бы не вышли из-под контроля при прежней схеме.
Я достаточно