— Может, еще в лоб меня жмакнешь?
— Не думаю...
— Или в макушку, м-м?
— Сдалась мне твоя макушка.
— Ну, давай тогда проясним ситуацию, детка. Я ведь четко сказал, что хочу тебя попробовать.
Да, было дело.
Скотина. Сволочь. Подлец. Мерзавец!
— И тебя вовсе не волнует тот факт, что я этого не хочу?
— Нет.
Одно слово. Три буквы. И прямой взгляд в упор, а у меня аж зубы сводит от негодования.
— Давай, — заложил он руки в карманы своих черных джинсов, упираясь спиной в дверь и чуть откидывая голову назад, смотря теперь на меня свысока и выжидающе, — подойди ко мне. Максимально близко. Прикоснись к моим губам и поцелуй меня так, чтобы я узнал, какая ты на вкус. Все просто.
— Замолчи! — едва ли не зарычала я, но все же сократила расстояние между нами почти до минимума. И теперь я стояла, едва ли не касаясь подолом своего платья его брючин.
Уф, ну как же это все неприятно!
— Хочешь, чтобы я помог тебе?
— Не сбивай меня, — отмахнулась я от его слов, как от назойливой мухи, — я тут просто пытаюсь представить на твоем месте кого-то более удобоваримого, чем ты.
— И как получается?
— Нет, потому что ты меня все время отвлекаешь! — зарычала я, смерив его уничижительным взглядом.
— Ну, в таком случае не будем понапрасну терять время, — выдал Тим, а я уж было открыла рот, чтобы снова размазать его своим убийственным возражением.
Но тут же испуганно пискнула, а в следующий момент протестующе замычала, потому что парень неожиданно резко сократил ничтожные сантиметры, разделяющие наши рты и, набросился на меня.
Набросился!
Боже. Боже...
Развернулся, приколачивая уже теперь меня спиной к стене, так, что и не дернуться. И лицо мое зажал между своими ладонями, лишая возможности хоть как-то отвернуться. И теперь он меня даже не целовал!
Он меня жрал, черт возьми!
Его губы были на моих губах, а его язык влажно и ритмично толкался внутрь. И сам он весь вжимался в мое тело, прямо в живот, упираясь пряжкой ремня. Или что там у него так зверски топорщилось?
И словно бы било током с каждым прикосновением. Разряд — удар! А затем снова и снова.
Синхронно с языком, который вытворял с моим ртом что-то невообразимое. И это абсолютно точно было насилие. Да! Он покусывал мои губы, тут же зализывал их и снова набрасывался.
Жарко. Жадно. Безумно!
А мне казалось, что еще немного и я просто лишусь чувств. И чтобы не рухнуть к его ногам бесформенной кучкой, мне только и оставалось, что вцепиться в его футболку кулачками и держаться изо всех сил. И не обращать внимания на то, как меня мелко потряхивало в его руках. Как почему-то вскипела кровь в жилах и с каждой его атакой, меня словно бы скручивало сладкой судорогой.
А в голове вдруг что-то щелкнуло.
И пустота...
Лишь по вискам бахала кровь так сильно, что оглушала и глаза сами собой закрылись. Я пропустила тот момент, когда руки Тимофея с моего лица скользнули ниже. Нагло и беспардонно огладили грудь, а затем уверенно спустились на задницу, тут же ощутимо сжимая ее через ткань платья. А дальше задрали подол и по-хозяйски прошлись по внутренней стороне бедра до самой резинки чулок, пока не обожгли легким касанием кружевное нижнее белье.
— Не надо, — только и нашла я силы, чтобы выдохнуть ему в губы со стоном, а парень вдруг дернулся и как из транса вышел.
Тут же отпустил меня и сделал шаг назад. Оглядел с ног до головы натуральным зверем.
А затем дернул на себя ручку двери и без единого слова покинул комнату, оставляя меня один на один с моим шоком, недоумением и полнейшей растерянностью.
Господи, что это только что было?
Глава 4 — Бездействие
Яна
Сказать, что меня трясло — это ничего не сказать. Внешне — айсберг, но внутри...
Он просто сделал это со мной и ушел? Серьезно?
Да он там сохранился, что ли? Или из ума совсем выжил? Со мной так нельзя!
На мгновение коснулась губ и снова вспыхнула, все еще перекатывая на языке вкус парня, с дымными нотками шоколада, цитруса и перечной мяты. А в воздухе до сих пор витал его аромат, дразня рецепторы и добивая меня окончательно. Он не подходил гадскому гаду совершенно: цветы, фрукты, теплое дерево и бергамот.
Не может такой, как этот противный Тим, пахнуть вот так вкусно и сладко...
Не может!
И целоваться мне с ним совсем не понравилось. Это просто шок так сказался. Он же как схватил, как крутанул, как прижал меня! Немудрено, что я растерялась и ненадолго вылетела в астрал. С каждым может случиться. А то, что в голове помутилось, так это банальная защита организма от стресса.
Вот и все!
Тщательно, дрожащими пальцами одернула на себе задранный подол платья и лиф, поправила прическу и по максимуму подняла нос выше. Хвост пистолетом. Походка от бедра. И улыбаться! Улыбаться всем назло и вопреки всему.
Я — Яна Золотова!
Мне вообще на всё и всех фиолетово. А уж на какого-то там Тимошку с гармошкой, так и подавно. Пусть теперь вспоминает себе этот поцелуй бессонными ночами и вздыхает, что у него в принципе все это случилось в эго унылой жизни.
А я дальше пойду. И никогда более не сяду играть во всякие там глупые игры...
Покинула комнату, уверенно преодолела коридор и вошла в ярко освещенную гостиную, где все тут же повернули ко мне головы и загудели, наперебой осыпая меня дурацкими вопросами:
— Как это было, Яна? Давай, колись...
— Тебе понравилось?
— А вы только целовались или...
— Нам нужны подробности!
— Он хорош?
— Тим умеет работать языком, Золотова?
Боже...
Я же только отмахнулась от всех, как от назойливых навозных мух, и уселась в свое кресло, закидывая ногу на ногу и позволяя себе наконец-то посмотреть на того, кто засунул мне свой язык в рот и облапал едва ли не с головы до ног.
Сволочь!
Один взгляд — и меня вынесло на раз. Будто бы током шарахнуло. И чертовые мурашки медленно, но неотступно поползли вдоль позвоночника. Уф, какая гадость...
А Тиму будто бы и плевать было на все движения. Он о чем-то лениво переговаривался с Летовым и хмуро поглядывал, но не на меня, а в свой телефон. Стойко делал вид, что Яны Золотовой нет в этой комнате и