— Я, пожалуй, поговорю с ним, — сказала Александра.
И на этом порешили. Все трое ждали конца собрания с нетерпением. Алексей выступал в прениях, подметив несколько неверных установок докладчика. Он толково рассказал собранию, как нужно взяться за дело рабочего снабжения. Пепеляев, слушая его, записывал эти указания. Алексей, глядя на Пепеляева, зорко изучал его с опытностью машиниста, привыкшего в мгновение охватывать глазами большие расстояния и не пропустить ничего мимо.
Александра готовилась к встрече с Пепеляевым: беспокойное чувство от неожиданно нахлынувших на нее жутких воспоминаний прошло. Она надеялась дать отпор ему, проучить за прошлое. Нинка твердила ей, чтобы она по-настоящему разузнала от него, что́ он делал за семь последа них лет, каков он сейчас, каковы его взгляды. Она выработала план встречи: Александра подождет его у входа в клуб и поведет по тропке к реке. Там никто не помешает. Для того чтобы ничего не случилось с ней, Нинка и Алексей укроются неподалеку за кустами и будут наготове оказать ей помощь, если потребуется.
— По твоим рассказам, от него можно всего ожидать, — говорила Нинка. — Вишь, мурлетка какая, — указала она на Пепеляева.
3
Александра поджидала Пепеляева в вестибюле. Нинка с Алексеем стояли поодаль, у книжного киоска.
Он вышел один, быстро пробираясь сквозь теснившуюся в дверях публику. Перед его плотной, размашистой фигурой сторонились, давая дорогу. Он смело шел вперед, поигрывая объемистым портфелем со светлыми пряжками.
Александра перегородила ему дорогу.
— Здравствуйте!
Пепеляев вздрогнул; мгновенно оглянулся по сторонам и живо протянул руку. Она пожала ее холодеющими пальцами.
— Рад с вами встретиться, — сказал он. — Вы давно здесь? Одни? — Он ловко взял ее под-руку, и Александра не успела опомниться, как они уже были на улице.
Народ расходился по домам. На станции неугомонно шла работа. Маневровые паровозы, перекликаясь гудками, рассортировывали вагоны. Освещенные стрелки испещрили пути сигнальными фонарями. На перроне толпилась публика, поджидая пассажирский с севера. Отдаленно слышался глухой рокот приближающегося поезда.
Александра и Пепеляев шли от клуба к реке, где было совершенно безлюдно.
— Ты сказала кому-нибудь обо мне? — спросил он тихо.
Она подняла голову. Пепеляев приблизил свою. В вечерних сумерках он увидел близко от себя такие знакомые, нежные глаза. От него шел запах табака и еще чего-то противного. Александра нервно отвела голову. На миг она увидела на темном небе крупные, яркие звезды. Семизвездие Большой Медведицы запрокинулось огромным ковшом, выкинув ручку вверх к Полярной звезде. Одинокая, неподвижная Полярная далекой мерцающей точкой светилась над головой.
— Мы расстались врагами. Помнишь? — спросила она.
— Ах, это была молодость. Столько неуравновешенного. Стоит ли придавать этому значение?
— Может быть. Я также была глупа. По глупости и сошлась с тобой.
— Будем друзьями. Право, я сохранил о тебе самые нежные воспоминания.
— Спасибо. Я тоже… простила тебя… потом… Знаешь за что?..
— Нет.
— За то, что ты дал мне крещение в жизнь. Дал, как беспризорнику, путевку в жизнь. Правда, это вышло у тебя слишком… нагло. — Последнее слово она произнесла твердо, прямо глядя на него.
Пепеляев смутился. Но он, видимо, не хотел расстаться с ней врагами. Он деланно улыбнулся.
— Слишком строго, Александра, — сказал он. — Грехи молодости. Кто из нас не ошибался! Глупец тот, кто не признает своих ошибок, хотя ему и укажут на них; умнее тот, кто умеет во-время исправиться. Я пережил за это время многое…
Он пристально глядел на нее. Чем взять женщину, чтобы перетянуть ее на свою сторону или по крайней мере найти в ней сочувствие?
— Выслушайте меня, — начал он, переходя на вежливую форму обращения. — Минуточку. Я все вам расскажу. Ничего не скрою. Только одно, только одно прошу запомнить: я — несчастный человек. Несчастный с самого детства, с раннего, милого детства. Я не видел матери. Вы поймите, что это значит. Вы мать? — спросил он пытливо, перестав рассказывать.
Александра молчала.
Пепеляев взял ее за руку.
— Помнишь наши первые встречи? Кажется, ты любила меня? Правда? — допытывался он, переходя неожиданно на «ты».
— Да, — сказала она.
Он понял другое. Глядя на нее, такую легкую и хрупкую, ему представилось, что она помнит о первых днях с ним с сожалением, как о невозвратном, дорогом. Он разыскал: среди камней площадку мягкого моха и усадил ее, расположившись около ее ног.
Перед ними играла пенистая река, вся в блестках лунного света. Небо усеяно звездами. Молчаливые горы вытянули кверху свои голые вершины. Маленькие облачка скользили над ними. «Совсем кинематографический вид» — подумал он.
— Я не ожидал, что на севере такая красивая природа.
Она не ответила. Он придвинулся ближе к ней; она не отстранилась. Смелый в обращении с женщинами, привыкший к победам, Пепеляев решил испытать последнее средство: притвориться влюбленным.
— Александра, — сказал он, — мы жили вместе четыре месяца. Срок большой, чтобы хорошо узнать друг друга. Я люблю тебя, любил со всем пылом юности, любил, забывая все на свете. Не перебивай… Ты упрекаешь меня за последние дни… Да, я был несправедлив с тобой. Хуже: жесток. Был грязной свиньей. Все, все принимаю. Все твои обвинения. Не оправдываюсь. Я был неправ. Но пойми… Я изменился к тебе в те дни, когда мои дела были плохи. Не скрываю, я был тогда богатым человеком. И однажды я влип. Я потерял на одной поставке, — буду называть прямо: на одной афере, — все свое состояние, оставались, гроши…
Она думала в это время, что пора итти домой. Куда девались Нинка и муж? Не ушли ли они домой, чего доброго? Излияния Пепеляева в любви не вызывали в ней никакого чувства; ей было скучно. От реки было холодно; она дрогла в легком платье.
— Скажите, почему вы переменили фамилию? — оборвала она его длинную речь.
Он хмуро спросил:
— Вы сказали кому-нибудь об этом?
— Это разве тайна? Нужно скрывать?
— Вам нет дела до этого, — резко ответил он.
— Значит, я могу подумать…
— Вы сказали кому-нибудь? — повторил Пепеляев с угрозой.
— Сказала… подруге… и мужу… Знаете, я замужем…
— Какое мне дело до вас! — вскричал он. — Значит, мне здесь не быть?..
— Придется покаяться, — равнодушно ответила Александра, вставая и собираясь домой.
— Придется ли? — перегородил он ей дорогу.
— Пустите! — крикнула она с ужасом, заметив его угрожающее движение.
Нинка и Алексей