Так не должно быть, ведь тут охрана, которая, думаю, предупреждена о подобном. Нельзя просто взять и увести источник из дома одного из командиров.
— Фицу Тайен, — попыталась я как-то противостоять, — будет не рад, если меня не окажется завтра дома для процедуры.
— Времени нет, — раздражённо заметил «чёрный плащ», но не мне, а скорее своим товарищам.
Один из них подошёл ко мне и, ухватив за локоть, потащил к выходу. Я попыталась сопротивляться, но быстро поняла, что это бессмысленно. Последнее, что я увидела, прежде чем дверь дома захлопнулась, — перепуганное лицо Иввы и встревоженный взгляд дворецкого.
Холодный дождь остудил мой пыл, пока меня тащили к машине. Тонкое платье сразу промокло на плечах и спине, волосы, набравшись влаги, прилипли к шее. Один из кроктарианцев снял свой чёрный плащ и набросил мне на плечи. Мы подошли к машине, и мне кивнули забираться внутрь.
— Куда мы едем? — предприняла я ещё одну попытку, когда машина выехала за ворота и стремительно стала набирать скорость.
На ответ я не особо надеялась, но он, к моему удивлению, всё-таки последовал.
— В медцентр адаптации. Крокталёт командора Яжера разбился, фицу Тайен в критическом состоянии, и ему срочно нужна кровь источника. 25. Между жизнью и смертью
Машина остановилась у того же самого высокого стеклянного здания, куда меня несколько месяцев назад привезли из дома. Я нервничала. У входа повторилась та же процедура: стоя на платформе, мы подверглись изучению лазером и констатацией моего номера как источника. Неприятно. Будто я просто ящик с пакетами с кровью, а не живое существо. Но, видимо, так они и считают.
Далее меня уже провожала медсестра. Мы прошли несколькими коридорами и вошли в одну из комнат. Было непонятно, то ли это палата, то ли лаборатория.
— Здравствуй, Лилиан, — ко мне обратился уже знакомый мне доктор Ховард. — Ты очень вовремя, нужно бы поторопиться.
Он выглядел напряжённым и уставшим, кажется, не одну меня практически вытащили из постели. Доктор жестом предложил пройти с ним. К нам присоединилась медицинская сестра-кроктарианка, и мы прошли в ещё одну комнату, посреди которой стоял высокий стол, наподобие операционного. Он был подсвечен слабым голубым светом, а на стене над ним была куча мигающий датчиков и панелей.
И на этом столе лежал командор.
Я почувствовала, как в неприятном спазме сжалось всё внутри. Было странно видеть его в таком беспомощном состоянии. Я сделала несколько шагов и подошла ближе. Замерла рядом, рассматривая его.
Командор был без сознания. Его лицо, и без того светлое, казалось мертвенно-бледным. Губы спеклись и тоже казались совершенно белыми, под глазами пролегли тени. По пояс он был накрыт покрывалом, а грудь, руки и плечи были покрыты ссадинами, синяками и порезами. Некоторые были обработаны и закрыты повязками. Торс перетянут бинтами — наверное, рёбра были сломаны. Голова перевязана, а сбоку на повязке виднелось бурое пятно. Он совершенно был не похож на себя. Выглядел беспомощным, и я бы даже не взялась сказать точно, жив он или мёртв.
— Он жив? — всё же спросила я, пока доктор готовил кресло рядом.
— Пока да, но очень слаб. Ему нужна… — Ховард замялся.
— Моя кровь, — закончила я фразу за него.
Я не знаю, что чувствовала. С одной стороны, мне бы радоваться. Если Тайен Яжер умрёт, то из меня перестанут выкачивать кровь. Я больше ни для кого не подхожу. Он сам об этом позаботился. И поэтому было совершенно нелогично то, что я не желала ему смерти. Наоборот, я почему-то очень хотела, чтобы он выжил.
— Присаживайся, — пригласил меня в кресло доктор, взяв в руки шприц.
Я догадалась, что в нём была адаптационная сыворотка.
Расположившись в кресле, я прикрыла глаза. Сейчас я снова буду гореть изнутри. Уже не так чудовищно, как первые разы, но всё же приятного мало.
— Лили, взять придётся много, — предупредил меня врач. — Фицу Яжер сильно пострадал.
Я кивнула. Всё равно будет так.
— Дэя прислала документы, там сказано, что прошлая процедура была шестнадцать дней назад. Ты хорошо питалась?
А что изменит, если я скажу, что это не так? Я снова кивнула, но потом добавила, вспомнив:
— Была ещё одна. Тринадцать дней назад.
— В отчёте ничего не было сказано, — удивился доктор Ховард.
— Это потому, что Дэя о ней не знала. Командор провёл её сам. Только он брал не мою кровь, а перелил мне свою.
Доктор вдруг замер, его лицо выражало крайнее изумление.
— Фицу Тайен провёл реверсивное переливание? — переспросил он. — Но… зачем?! Это же…
— Опасно? — я усмехнулась, посмотрев на врача. — Да, он сказал. Но он решил сделать так, чтобы моя кровь больше никому не подходила.
Доктор отложил шприц с сывороткой и отошёл к окну, уперев руки в бока, словно забыв, что каждая минута промедления могла убить командора.
— Это безумие! — воскликнул он снова обернувшись. — Это было не просто опасно, Лили. Мы только изучаем это, и, хочу тебе сказать, далеко не все реципиенты…
Он замолчал, а мне стало тошно. Так просто говорит о жутких экспериментах на людях, будто он пробует новые кулинарные рецепты. И это при том, что он сам человек!
Я почувствовала такое неприятие к нему, какого не ощущала даже к кроктарианцам, потому что предательство — омерзительно. И если у них есть свои цели на нашей планете, то какие цели у этого доктора?
— По-вашему, я могла отказать? — поджав губы, я посмотрела на него.
Доктор Ховард сначала замер, а потом вздохнул.
— Как ты себя чувствуешь?
Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, когда он снова подошёл ближе. И это была не забота. Это исследование. Наука.
— Нормально. — Я не хотела смотреть на него, чтобы не выдать взглядом свои мысли, поэтому упёрла взгляд в стену. — Начинайте уже, доктор Ховард.
Странно, но я сейчас совершенно не нервничала из-за процедуры. Меня дико раздражал этот предатель с его научным интересом. Он спохватился, нервно взглянул на приборную панель на стене над головой командора и начал подключать меня к системе.
— На анализы нет времени, — он то ли говорил со мной, то ли просто рассуждал вслух. — Фицу Тайен сильно рисковал… Очень рисковал! Ещё неизвестно, подходишь ли теперь ты и ему самому.
В этот момент какой-то прибор, подключенный к телу командора, издал протяжный писк. Лампочки зачастили белым светом, а потом стали гореть красным.
— В любом случае выбора у нас нет, — торопливо сказал доктор и пустил мне в вену сыворотку.
Не знаю, как долго я обливалась потом от