Впрочем, раздумывать над странностями эльфийской магии некогда, и я несусь все дальше. Мощные крылья быстро несут вперед, к белоснежным острым шпилям города. Зимнее солнце слепит глаза, но мне не нужно зрение, чтобы найти жену. Моя Белла там, я это чувствую. Полагаюсь на звериное чутье и зов пары.
С оглушительным грохотом, от которого с вековых деревьев сыпется иней, приземляюсь на центральной площади эльфийского города, в самом сердце этого невозможного лета. Мое громадное, покрытое черной чешуей тело контрастирует с хрупкой, сияющей архитектурой. Из груди вырывается дымный шар, опаливающий идеальный газон.
На меня смотрят десятки пар удивленных эльфийских глаз. В них — ни страха, ни агрессии, лишь спокойное, изучающее любопытство. И среди прочих, меня встречает он. Аэлар Теренс! Тот, кто украл Мирабеллу и на чью голову я обрушу весь свой гнев. На его лице нет и тени удивления, лишь легкая, понимающая улыбка. И это выражение меня невероятно раздражает. Всезнайка эльф!
Отвожу глаза, отыскивая среди эльфийского народа свою девочку. Она точно где-то здесь, неподалеку. И едва нахожу ее, как все остальное меркнет и отходит на второй план.
Белла!
Она стоит у входа в сад, ее глаза распахнуты от изумления, рука прижата к губам. В ее взгляде нет ужаса, только… узнавание. И еще — та же самая болезненная надежда, что разрывает меня изнутри и привела сюда.
Я начинаю меняться. Чешуя уступает место коже, когти становятся пальцами, а громадные кожистые крылья растворяются в воздухе. Через мгновение перед всеми стоит уже не дракон, а человек. Моя одежда местами порвана, волосы в беспорядке, а грудь тяжело вздымается, при одном только взгляде на истинную.
— Белла, — голос срывается. Делаю шаг навстречу, потом еще один, будучи не в силах идти быстрее.
Жена не двигается, только смотрит широко раскрытыми глазами.
— Как ты сюда попал? Ты… разорвал барьер? — шепчет с неверием.
— Ничто не может меня остановить, — оказываюсь рядом. Касаюсь ее плеч, желая поскорее прижать к груди свою девочку. — Мне было все равно, что придется снести до основания весь этот проклятый лес! Я шел к тебе. Меня вела наша связь.
Ищу отклик на ее лице, ответы — примет ли меня вновь? Или путь проделан зря, и Белла больше не хочет меня видеть. Не могу понять по ее выражению, что же она думает обо всем этом.
— Я был слеп. Глуп. Высокомерен! Я сказал тебе ужасные вещи… — признание дается с трудом, но только так — вывернув душу наизнанку, я смогу получить ее прощение. — И, когда ты исчезла…, я перестал дышать. Мир перестал иметь смысл, потерял все краски.
Прижимаю ее ладонь к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу. Белла все еще молчит, только глаза увлажняются от набегающих слез.
— Ты чувствуешь? Это все — для тебя. Из-за тебя. Мне плевать, откуда ты пришла. И плевать, кому это тело принадлежало до тебя. Ты — это ты! Та, что заставила меня смеяться. Та, что стала равной. Та, что видела монстра во мне и не отвернулась. Ты — моя истинная. Единственная, которую люблю. И которую я прошу… умоляю… Вернись ко мне!
Слезы срываются с ресниц, стекают тонкими дорожками по ее щекам. И вид ее заплаканного лица переворачивает душу. Не хочу, чтобы она плакала. Хочу видеть ее счастливой, радостной, с сияющими глазами. В которых — только мое отражение.
— Я так боялась…, — наконец-то произносит и сама прижимается к моей груди. — Думала, ты никогда не простишь меня за ложь. Что ты возненавидишь меня…
— Никогда! — зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая такой родной, ванильный аромат, заглушающий сладкие эльфийские запахи, витающие в воздухе. — Это я должен вымолить твое прощение. Прости меня, Белла. Прости за все. Я так сильно люблю тебя!
— И я тебя, — она откидывает голову назад, чтобы посмотреть мне в глаза, и ее улыбка сияет сквозь слезы. — Я люблю тебя, Ториан Вальмонт. И мне нет дела до других. Все, что я хочу — это отправиться домой. С тобой!
Притягиваю ее к себе и целую. Это не нежный поцелуй примирения, а жадный, страстный, полный отчаяния и облегчения поцелуй тонущего, нашедшего наконец твердую землю под ногами. В этом поцелуе смешалось все сразу: прощение, обещание и клятва верности.
Когда мы наконец разъединяемся, запыхавшиеся и счастливые, до нас доносится спокойный, насмешливый голос.
— Ну, вот и прекрасно. А то уж я начал волноваться, что наши сады не выдержат еще одного такого эмоционального шторма.
Оборачиваюсь, не выпуская Беллу из объятий. Теренс стоит в нескольких шагах, наблюдая за нами с той самой, невыносимо довольной ухмылкой.
— Теренс, — мой голос снова приобретает низкие, предупреждающие нотки, — ты еще ответишь за то, что увез мою жену.
— О, не будь так драматичен, Вальмонт, — эльф грациозно взмахивает рукой. — Я всего лишь предоставил даме временное убежище. А что касается ответа… — его глаза блестят, — позовете на рождение первенца, и будем считать, что мы квиты!
Фыркаю в ответ, но не спорю. Слишком далеко заглядывает Аэлар и слишком многого ждет. Пока я не согласен с кем-либо делиться своим счастьем. И Теренса в роли крестного отца плохо представляю.
Обращаю взгляд на жену, притихшую под боком.
— Поехали домой? — спрашиваю ее тихо.
— Домой! — выдыхает радостно.
Снова принимаю свой звериный облик. На этот раз превращение плавное, величественное. Склоняю мощную шею, чтобы Белле было проще забраться на спину.
— Держись крепче, — рычу вслух, но даже в эту короткую рубленную фразу вкладываю всю заботу и нежность.
Взмываю в воздух, могучие крылья взметают вихрь из лепестков и листьев. Белла, смеясь, вжимается в теплую чешую. Мы с Рашем закладываем аккуратный круг над площадью, радуясь полету и близости с парой.
Снизу, с идеально выстриженной площадки, нам машет рукой Аэлар Теренс:
— Заходите в гости! Только, ради всего святого, на сей раз — через парадный вход!
Оставляю приглашение без ответа, ведь нам сейчас совершенно не до него.
Мы летим навстречу нашему будущему, вместе.