— А что если я скажу «нет»? — осторожно спросил я. Нужно было понимать последствия от обоих вариантов развития событий.
Петров как-то мерзко усмехнулся, и это было самое неприятное, что я видел за весь вечер.
— Если скажешь «нет»… Ну, для начала побудешь тут до утра, подумаешь. А дальше… Мы тебя выпустим и разнесем слушок, что ты ночью все-таки согласился с нами сотрудничать. Думаешь, Север долго будет разбираться? Он своих стукачей на органы пускает, сынок. Поэтому прибежишь назад за спасением от этого ублюдка! Все пути так или иначе ведут к тому, что ты будешь с нами работать. Другого выхода у тебя просто нет. Ну, так что скажешь? Готов?
Я затих, анализируя ситуацию. Моя метка, внутренний детектор лжи, молчала. Петров не блефовал. Он говорил холодные, жесткие факты, но согласиться сейчас — значит подписать себе смертный приговор, если Север про это узнает, а он рано или поздно точно узнает. В нашем бизнесе такая утечка информации почти неизбежна, всегда где-то найдется продажный коп. Отказаться — и полиция станет моим злейшим врагом. Даже если мне каким-то образом получится доказать Северу, что я не сука, дела точно будет вести намного тяжелее.
— Мне нужно подумать над вашим предложением, это слишком серьезный вопрос… — выдавил я наконец.
— Отлично! — Петров хлопнул себя по коленям и встал. — Вот до утра посидишь тогда в камере. Подумаешь. В тишине и уединении, лучшие условия!
— Вы не получите от меня ответа так быстро, — сказал я, глядя ему в спину. — Что бы вы со мной ни делали!
Мужчина обернулся на пороге, и его лицо исказила злобная усмешка.
— Это мы еще посмотрим! В камеру его! Немедленно! — приказал он.
В комнату снова вошли два рослых полицейских. Они отстегнули наручники от стола, но не сняли их, и, грубо взяв под руки, поволокли меня дальше по лабиринту коридоров. В конце концов они открыли тяжелую дверь с решетчатым окошком и буквально втолкнули меня внутрь. Дверь захлопнулась с оглушительным металлическим лязгом.
Камера. Одиночная. Крошечное помещение без окон. В углу — дырка в полу, исполняющая роль унитаза. Больше ничего. Ни кровати, ни матраса, ни даже стула. Стены были покрыты какими-то пятнами, которые даже не хотелось разглядывать. Воздух был густым и затхлым.
«Ну что, отличные, мать твою, условия, Алеша… — с горькой иронией подумал я, опускаясь на холодный бетонный пол. — Считай, на пятизвездочном курорте нахожусь. Наконец-то отдохну! Все прям как хотел…»
Я свернулся калачиком, пытаясь сохранить тепло, и закрыл глаза. Мысли крутились вокруг одного: как выбраться из этой ловушки, не раздавив себя между молотом полиции и наковальней Севера. Постепенно усталость взяла верх, и я провалился в тревожный, прерывистый сон.
* * *
— Вставай, давай! Эй, слышишь⁈ Смотрите, развалился он тут, как в санатории! ПОДЪЁМ!!!
Резкий крик и яркий свет из коридора вырвали меня из состояния покоя. Я открыл глаза, зажмурившись от боли. В проеме открытой двери, залитый светом сзади, стоял силуэт майора Петрова.
— Ну что, парень, надумал? — его голос был хриплым от утренней сигареты или недосыпа.
Я с трудом поднялся, опираясь на холодную стену.
— Я вам вчера все сказал. Нет, не надумал.
Петров тяжело вздохнул, и его силуэт покачал головой.
— Ну смотри же, потом не говори, что я тебе не давал шанса. Тогда мне придется играть по-другому. Сам прибежишь ко мне, если, конечно, успеешь. Выпускайте его, и пусть убирается отсюда.
Меня снова взяли под руки те же два полицейских. Они провели меня к дежурной части, где я, не глядя, расписался в двух журналах. Потом — толчок в спину, и я оказался на свободе. Наконец-то.
Я вышел на пустынную утреннюю улицу. Было еще очень рано, город только просыпался. Воздух был чистым и холодным, он обжигал легкие. Мой магофон уже давно сел, такси вызвать было невозможно. Пришлось топать пешком в сторону дома, выбора-то особо больше не было. В такую рань даже попутку не поймать.
Я шел, и в голове одна за другой проходили разные мысли. Теперь нужно быть втройне осторожнее. Полиция будет следить за мной, я у них на крючке. Любой неверный шаг — и меня либо прижмут они, либо Север получит повод для расправы.
И тут, в самый разгар этих размышлений, я снова услышал резкий, визгливый звук тормозов. Рядом со мной остановился черный микроавтобус без опознавательных знаков. Задние двери распахнулись, и оттуда высыпали трое в черных балаклавах. У меня не было ни единого шанса даже сообразить, что же такое происходит…
Они молча, отработанными движениями схватили меня. Один зажал рот ладонью, двое других скрутили руки. Меня затолкали внутрь, надели на голову плотный мешок, пахнущий пылью и потом, и туго связали запястья за спиной. А мне становится как-то опасно гулять по улицам города. Почему каждый так и норовит скрутить меня и запихнуть в машину?
Я попытался кричать, но, быстро поняв бесполезность сопротивления, замолчал, экономя силы. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Когда же это все закончится?
«Неужели снова полиция? — пронеслось в голове. — Решили продолжить давление? Куда они меня везут? В лес, копать себе могилу? Неужели эти мудаки думают, что смогут вот так вот сломать мой характер?»
Машина ехала недолго, минут пятнадцать. Потом я услышал, как открываются какие-то тяжелые, вероятно, железные ворота на автоматическом приводе. Мы проехали еще немного, и автобус остановился. Двери машины снова открылись.
Меня вытащили наружу и силой поставили на колени. Бетонный пол был холодным и неровным. Сорвали мешок с головы, наконец-то.
Свет поначалу резал глаза, но, когда зрение адаптировалось, я понял, где нахожусь. Это был склад. Тот самый склад, где мы с Севером когда-то разгружали первые ящики с кристаллами. Вокруг мрачными тенями стояли его люди. А прямо передо мной, дымя своей сигарой, стоял он сам… Север…
Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он медленно подошел ко мне, наклонился и взял меня за подбородок, грубо приподняв голову.
— Ну