— А теперь растения. — сказал он, — Давай, поднимай камень.
Я вздохнул и продолжил.
— Вот здесь мы с тобой шли, когда ходили к корню Древа. Помнишь кровавую берёзу?
Я кивнул, не переставая поднимать камень. Белая кора с алыми прожилками, сок, похожий на кровь…
— Она растёт вот тут. — Грэм поставил точку. — На границе Кромки и Середины. Любит влажные места, овраги, берега ручьёв. Её сок используют для зелий регенерации — очень ценный ингредиент, но собирать опасно. Дерево… защищается.
Ещё одна точка.
— Здесь, чуть глубже, — ночные фиалки. Целые поляны. Но собирать их можно только ночью, при лунном свете. Днём они спят. И если их потревожить — выделяют споры, от которых человек засыпает и уже не просыпается. Ты такую выращиваешь. — заметил он.
Восемь… девять… десять…
Всё.
Я не смог больше и выпустил камень. Тот с глухим стуком упал на землю.
А я развалился рядом.
— А вот тут, — Грэм поставил еще одну точку чуть дальше, — мы встретили заросли теневого мха. Растет он только в полной темноте, под корнями больших деревьев.
Я кивнул, пристально всматриваясь в карту. Пусть она схематична, но другой нет. Зато растения, которые есть в моей голове, обрели приблизительное местоположение. Я теперь знал, где их искать.
Грэм, тем временем, продолжал расставлять точки на своей импровизированной карте.
— Вот здесь, — он показал на место довольно далеко от нашего дома, почти на границе со Средней Зоной, — можно найти спорник бледный. Невзрачный гриб, несколько раз добывал его — просили травники. Растёт в самых тёмных местах, где никогда не бывает солнца.
Спорник бледный! Ещё одно растение из моего списка против чёрной хвори. Я запомнил его расположение, мысленно отмечая, что туда тоже придётся добираться.
— А что это за гриб? — спросил я, стараясь не выдать своего особого интереса. — Для чего используется?
— Честно говоря не знаю, а травники неохотно делились, для чего им нужно то или иное растение.
Ага, вот как. Значит, тут знают о его свойствах, только не используют против черной хвори. Либо… либо он просто не помогает от нее. Впрочем, пробовать я всё равно буду.
Он поставил ещё несколько точек, называя растения, которые я помнил из системного теста. Многие из них были ценными алхимическими ингредиентами, но располагались в труднодоступных и опасных местах.
Я начал очередной подход, а Грэм продолжил свой урок:
— Очень важно понимать, Элиас, что Зелёное Море — это не просто лес с магическими растениями. Это живой организм: все растения, все звери, даже сами Древа Живы связаны между собой невидимыми нитями. Потревожь что-то в одном месте — и последствия могут проявиться совсем в другом. Это звучит для обычного человека странно, но так оно и есть.
Я кивнул, продолжая опускать и поднимать над собой камень. Кажется, стало получаться даже легче. Движение отрабатывалось.
— Вот почему опытные охотники никогда не берут больше, чем нужно, — продолжал Грэм.
Скоро я рухнул на землю, не в силах подняться. Ноги превратились в желе, а в лёгких не хватало воздуха. Да уж… вроде ничего сложного — бери да поднимай камень. А болит всё тело. Вот только Грэму было мало.
Он снова ткнул палкой в карту.
— Вот ещё несколько мест, которые тебе нужно запомнить… Ты чего разлегся? Я вижу на пару подходов тебя еще хватит.
Я вздохнул и на дрожащих ногах продолжил. Мышцы горели так, что хотелось завыть, а руки дрожали. Но я не хотел говорить, что не могу, тем более… жива медленно, но верно восстанавливала меня.
Грэм продолжал чертить точки в Кроме, описывая, какие растения там растут.
Вдруг он поставил точку рядом с изображением берёзы.
— А чуть дальше, слева от нашего пути, если свернуть к ручью, растёт серебряный шиповник. Его плоды — настоящее сокровище. Они восстанавливают структуру духовного корня, если тот был незначительно поврежден, но они очень быстро портятся.
Я вспомнил тот самый шиповник, побеги которого я срезал и продал Хабену.
— А он помогает, если корень «треснул»? — тут же спросил я, вспоминая Морну.
Грэм покачал головой
— Нет. Только незначительные повреждения и перенапряжения. Треснутый Дар — слишком серьезная рана.
Я кивнул.
— Здесь, — Грэм провёл линию чуть в сторону, — растут заросли огненного шалфея. Помнишь, я рассказывал о нём? Его используют для зелий, которые дают кратковременный прилив сил. Охотники пьют его перед тяжелыми боями. А вот тут — ядовитая Тигровая Лилия. Её сок в малых дозах обостряет зрение и реакцию.
Грэм наконец-то делился со мной знаниями и… был счастлив. Я видел, что за каждым растением, о котором он рассказывает, стоит не один поход в лес. Стоп… кратковременный прилив сил? Не это ли зелье из этого огненного шалфея выпил он перед тем как убить тех волков?
— Вот здесь, — Грэм чертил новую линию, — начинается территория теневых волков. Туда лучше не соваться даже опытному охотнику.
Тут меня осенило: он сначала рассказывает о том, что я видел или с чем сталкивался прямо или косвенно. Причем рассказывал как для идиота — медленно и доходчиво.
— Здесь, — ещё одна точка, в самом начале Средней Зоны, — растет драконий язык. Редкий папоротник, листья которого дают устойчивость к огню, если сделать из них мазь — кузнецы её используют. Но само растение окружено огненными жуками — они кусаются, и их яд вызывает сильнейшие ожоги.
Он поднял руку:
— Моя кожа закалена, поэтому их укусы для меня были… слишком слабыми, но вот теперь они прожгли бы мне руку до кости.
Я вновь кивнул, запоминая, и поглядывая на эту карту и вдруг мелькнула мысль, — карта. Неужели нет обычной карты?
— Дед, а карты что, нет? Ну детальной, обычной.
Старик на мой вопрос расхохотался.
— Элиас, есть конечно. У Охотников гильдейские карты, которые постоянно они обновляют, так как их Охотники часто уходят за Кромку и обязаны указывать те места, где нашли что-либо ценное.
Сомневаюсь, что они указывают, — подумал я, — Уж точно выкладывают не все.
— У вольных свои карты, не такие подробные, но ими они никогда и ни с кем не делятся, потому что для них это источник заработка. Но большинство карт попросту бесполезны.
— Почему?
— Потому что Кромку ты и так можешь исходить вдоль и в поперек, а вот то что за Кромкой слишком часто меняет свое… местоположение. Любой Охотник это знает. Там одно растение жрет другое и то место, где ты нашел ценное растение сегодня, через месяц, может оказаться пустым.
Я кивнул.
— Но все равно, какие-то ориентиры ведь нужны, —