— Николай Дмитриевич, право, ну что вы заладили, поеду поеду. Я же говорю, указание от самого, личное, никуда вас не отпускать до окончания войны, ни на Памир, ни в отставку. Всё, разговор окончен, ступайте. У меня вы не один такой, в приёмной офицеров видели? Сидят, ждут. Ни у кого дел больше нет, как мне рапорта носить…
Вот где собака порылась. Я надеялся, что он, государь наш, наоборот, рад будет окончательно от меня избавиться. Всё-таки война, а на войне стреляют, и мало ли что может со мной там, в горах южного Памира, случиться. К его радости. Припомнил недавние события…
* * *
А ведь так хорошо всё начиналось…
За несколько лет после своего провала сюда, в какую-то другую, параллельную Россию, я сумел многого добиться. Нет, не рвался на приём к императору или военному министру, не бил себя в грудь тапком, выдавая чужие достижения, идеи и мысли из моей прошлой реальности за свои настоящие. Зачем? Мне и своего личного опыта достаточно. Так оно и вышло.
Попадание воспринял спокойно. Читал об этом много, поэтому не удивился, когда и со мной произошло такое же. Там, я это знал точно, погиб во время выполнения боевого вылета, здесь дали ещё один шанс. Почему, с какой целью, не знаю, да и не ломал особо над этими вопросами голову, принял, как есть. Случилось и случилось, дали и дали. Спасибо за жизнь.
Сидеть в отцовском имении на родительской шее последнее дело, поэтому осмотрелся, вник в окружающую реальность и взялся за дело. Сначала, как водится, подтянул свою физическую форму. Здесь когда-то прочитанные книги не соврали, бывший хозяин этого тела оказался хлюпиком. Со всеми полагающемуся ему по закону жанра, прелестями.
Ситуацию потихонечку начал исправлять. Когда окреп, принялся за работу, начал делать то, что хорошо знал и умел делать ещё в той жизни, строить самолёты. Ну и летать на них, само собой.
Повезло, что авиация, как таковая, только зарождалась, где-то за океаном братья Райт подняли в небо первый аэроплан, поэтому мне, с моими знаниями и навыками было где развернуться. Я и развернулся. Да так, что буквально за полтора года стал довольно-таки известной личностью в Империи. Появились собственные деньги, независимость. Удалось экстерном, на основании тех моих знаний, получить диплом об образовании.
Пришлось и погоны надеть. Насчёт этого не возражал, наоборот, считал, что в офицерском качестве быстрее сделаю карьеру. А, значит, и пробиваться по жизни будет проще, и свои знания передавать будет легче. Сначала так и было. А потом всё пошло наперекосяк…
Злые и завистливые языки сильно подкузьмили, очернили перед государем моё честное имя и он, славившийся выдержкой и рассудительностью, от души «махнул шашкой». В результате последовавшей опалы я лишился почти всего, что успел заработать в последнее время. Меня даже с Путиловского завода попёрли, где я успел хорошо развернуться и наладить кое-какое производство лёгких самолётов и моторов к ним. Что-то в казну ушло, что-то родителю передали. В общем, отобрали не только движимое, машины, например, но и недвижимое имущество в виде купленных на моё имя участков земли под расширение производства. Государь в гневе оказался страшен, но хорошо хоть титул оставил, и ордена не отобрал. А ведь мог и на это запросто пойти. Ещё бы! Ведь ему наушники нашептали, что я с одной из его любимых дочерей амуры крутил! Бред же!
Впадать в депрессию и предаваться унынию не стал, благо успел свести тесное знакомство с золотодобытчиком Второвым, активно осваивающем Москву и её пригороды, вкладывающим средства в новое производство. Он и предложил начать совместное дело, а я отказываться не стал. Но, наученный горьким опытом, решил до поры до времени никакие активы на себя не записывать. Официально. А между собой мы с ним заключили негласный договор, в котором прописали всё, и вкладываемые доли, и проценты от дохода. И ответственность, само собой.
Делать будем всё. Из крупного и основного — строить самолёты и автомобили, выпускать собственные моторы. Прикупили под это дело большой участок земли рядом с Московской международной Выставкой. Ну и два павильона кирпичных на территории самой выставки тоже выкупили, чтобы было где и откуда новое дело начинать.
В общем, жизнь продолжается, и в будущее я смотрю с оптимизмом. И смотрел бы ещё веселее, если бы не эта клятая опала. И, главное, вины за мной нет. Да, чины и награды из рук его величества получал, так за дело же, не просто так. Больше того, у меня и намерений-то приближаться к императорской семье не имелось, а всё-таки вляпался! На пустом месте.
Но когда я узнал, кто именно нашептал государю обо мне, многое стало ясно. Императрица наша постаралась, что-то ей где-то привиделось, что-то показалось, и она не нашла ничего лучше, чем ударить на опережение. Связь дочери с каким-то захудалым князем из глухой, ну, почти из глухой, провинции, семье Романовых, как она искренне считала, была абсолютно не нужна!
Этой дочерью оказалась Ольга, её высочество, весело прыгающая по жизни, что было немудрено за спиной таких-то родителей. Встретились мы тут случайно в Гатчине во время фейерверка, когда ей каким-то чудом удалось ускользнуть от охраны, вырваться на свободу, как она мне чуть позже с апломбом заявила, и отправиться в одиночку гулять по Школе, удовлетворять своё разгоревшееся любопытство. Хорошо, что у нас было спокойно, территория закрытая и охраняемая по периметру, и никаких приключений на свою очаровательную задн… мордочку она не нашла. Ну, если только не считать таковой неудачное столкновение со мной грудь в грудь на центральной аллее жилого городка.
Словно по закону подлости именно в этот момент высоко в небе прямо над нашими головами с грохотом и яркой разноцветной вспышкой расцвёл очередной цветок праздничного фейерверка. И надо же было такому случиться, что мы оба в одно и то же мгновение тут же отвлеклись на это великолепное зрелище и позадирали наши головы вверх, продолжая между тем по инерции шагать вперёд. И, конечно же, столкнулись…
Я-то устоял на ногах, а вот девушка отлетела назад и плюхнулась на утоптанный снег сломанной куклой. Так я вживую познакомился с той, с которой, по мнению всех тех кто и распускал про меня эти омерзительные слухи, я уже давно был отлично знаком.
Потом меня просто вынудили, и не было никакой возможности отказаться, провожать девушку до трибун, передавать в цепкие лапы охраны. Впрочем, разве они