Матрас слегка качнулся, а волосы взметнуло воздухом – Фуфелька взлетела. Наверное, решила убраться подальше от источника шума.
Все меня броси-и-или-и-и-и…
Через какое-то время рыдать не осталось сил.
Я еще полежала в обнимку с подушкой, шмыгая носом, обессиленная и по-прежнему совершенно несчастная.
Надо бы все же встать.
Покормить Фуфлю.
Самой, может, поесть…
Подумала я, и осталась лежать, бездумно глядя, на мерцающие за окном гирлянды и чувствуя, как новый виток рыданий подкатывает к горлу.
И в тот момент, когда я уже собиралась им воодушевленно предаться – раздался звонок в дверь.
Теоретически только один человек, то есть не человек, мог звонить в эту дверь!
Я подскочила на кровати и панически посмотрела на стоящие на прикроватной тумбочке часы – зависшая над деревянной подставкой луна с цифрами – неужели я почти целый день провалялась?
Нет, еще рано! Мы договаривались встретиться во второй половине дня, когда оборотень хорошенько выспится… он говорил, что у него сегодня последний день ночных дежурств и потом будет отпуск.
А может это не он тогда?
Мало ли кто может звонить в дверь хозяину этой квартиры!
Звонок повторился, а следом за ним раздалось развеивающее сомнения:
– Сне-еж? Открой, пожалуйста!
Кейран!
Ой, мамочки, а я в таком виде!
– Сейчас, я не одета! – крикнула я не пойми зачем, просто, чтобы как-то объяснить задержку, почему-то покраснела, осознав, что крикнула, и метнулась в ванную.
А-а-а! Физиономия опухшая, глаза красные, тушь потекшая, вид несчастный и побитый.
Я торопливо плеснула воды в лицо, удалила тоником остатки испорченного макияжа.
Лицо стало еще более несчастным.
Губы снова затряслись, ну и вот что прикажете делать?
А ничего… и я поплелась открывать дверь, уверившись, что сбежавший от ужаса при виде меня оборотень будет прекрасным завершением отвратительного дня.
В открывшемся проеме в первую очередь обнаружился не Кей, а огромный букет цветов. Абсолютно незнакомых, но совершенно прекрасных, переливчатых фиолетово-розово-голубых, усыпанных золотистой пыльцой.
– С днем рождения! – радостно объявил букет.
Хотя, конечно же, не букет, а Кейран (но мало ли, что возможно в этом мире, поэтому все-таки важно уточнить!).
Но…
Откуда он узнал?!
Я не говорила, мне как-то неловко было об этом упоминать, чтобы он не подумал, будто я на поздравления напрашиваюсь.
– Я могу зайти? – аккуратно уточнил букет все тем же голосом Кейрана.
– А, да… извини, я не ожидала, – я приняла цветы и посторонилась, отчаянно смущаясь и цветов, и поздравления, и своего вида.
– Я принес и торт, и подарок, и свечку тоже! Зачем свечку – не знаю, но мне сказали, ты объяснишь!
Так… понятно, чьи птичьи лапы тут потоптались! Фиг тебе а не дополнительная порция еды за то, что мужчина моей мечты (потому что о таком только мечтать и приходится!) увидит меня в таком виде.
– Проходи, я цветы в вазу поставлю, – спрятавшись за букетом, я сбежала в гостиную за вазой, а потом на кухню за водой, оттягивая момент неизбежного разоблачения.
Долго оттягивать не вышло.
Только я закончила расправлять великолепные соцветия в вазе (одна моя знакомая при виде этого богатства, наверняка, только и думала бы о том, как укоренить череночек и протащить в родной мир), как мне на плечо вдруг легла тяжелая ладонь.
– Снежана. Что случилось?
Ладонь была теплой. А голос очень участливым и сочувствующим.
Я обернулась, и Кейран вдруг оказался очень близко. Так близко, что чтобы посмотреть ему в глаза, мне нужно было бы поднять голову. Но поднимать голову и показываться не было ни малейшего желания. А от теплого, заботливого тона, от мысли что Фуфелька притащила его ко мне, а он взял и притащился, от того, что он тут и переживает, меня снова накрыло волной страданий и, ткнувшись лбом в так удобно маячащее передо мной плечо, я снова расплакалась, утешая себя тем, что мое лицо он, по крайней мере, все равно не видит!
Лежавшая на моем плече ладонь скользнула на спину, к ней присоединилась вторая. И Кей крепко обнял меня.
И это было невероятно хорошо, но остановить слезы, почему-то, совершенно не помогало.
Понятия не имею, что делал бы оборотень дальше с такой вот бесполезной и хлюпающей иномирянкой, но тут над нашими головами, как гром среди ясного неба раздался ворчливый голос:
– Нет, ну ничего эти мужики нормально сделать не могут! Ладно, дурында, выкладывай, что ты там в свой несчастный мир передать хочешь?
Варвара
– Ну, что же ты! Давай, давай! – Азартно звал меня Ив.
Махнув ему рукой в пушистой варежке, мол, я отдыхать, а ты катайся, я толкнулась, вдоль бортика добралась до выхода и вышла со льда на лавочку.
Ноги в коньках на твердой земле сразу ощутились чугунными и некоторое время мышцы порывались ехать, а не ходить – ужасно забавное ощущение. Если, конечно, вы не в толпе, среди раздраженной очереди и в ужасном настроении.
Зимняя столица – выходная, предновогодняя – это нарядно, шумно, людно. Чем я думала, когда повела Ива на Красную площадь(!) на каток(!) в конце декабря(!) – я сказать затрудняюсь.
Но день был мерзкий – Снежанкин день рождения, который мы впервые за эти пять лет отмечали в ссоре. Я решила, что хуже он стать уже не может, а если я останусь дома, то разревусь, испорчу настроение не только себе, но и Иву, и мерзостность этого дня пробьет дно, побьет мировые антирекорды и вызовет природные катаклизмы. Глобальные, вроде схлопывания звезд и разрастания черных дыр.
А на это мы пойтить не могём.
Ладно, ладно – мне просто не хотелось портить Иву настроение своим кислым видом, а дома непременно именно так бы и случилось.
Моль Бледная, конечно, вся на ехидство изошла бы, на все лады склоняя тот факт, что для родной лучшей подруги и почти сестры я сделать исключение в виде шумного праздника не смогла, а ради мужика-а-а! Глядите-ка, нашла в себе силы даже на каток!
Вот только каток – это всего час-другой, а не вся ночь в Новый год, и заговорила я о нем на пятый день отдыха Ива в нашем мире, а не в первый день после сессии!
Я спохватившись, что мысленно оправдываюсь перед