– Вот! Ты как раз спрашивал, – напомнил Гора.
Внезапно прозвучавшие фразы помогли справиться с глупым порывом, но и неприятно зацепили, породив кучу раздражающих вопросов. Почему Гора знаком с Кирой гораздо ближе? Вот когда и как успел? И отчего держал это в тайне от лучшего друга? У него с ней что-то было? Или Юрик сам имел на неё какие-то виды?
Правда, допрашивать его Арс не стал: не захотел палить свой внезапный интерес. Да и никаких срочных действий не планировал. Он не из тех, кто ведётся на подобные внезапные и необъяснимые реакции. Мало ли что там случилось с организмом. Тем более с ним частенько происходило очень и не очень похожее – иногда отзывался даже на мимолётно мелькнувшую перед глазами привлекательную фигурку. Но это же не повод тут же во весь опор припустить за её хозяйкой и нарезать круги в стремлении непременно заполучить ответное внимание.
Здесь, конечно, было немного другое. Если честно, в тот раз Арс даже толком не разглядел, как там у Киры ниже лица. Только позже оценил, когда невольно выискивал её взглядом в школьной толпе. И это тоже странно. Что не просто случайно выцеплял, а именно выискивал и даже представлял, как мог бы подойти, что сказать. Правда, не подходил и не говорил. Да потому что перебьётся. Пусть не тешит себя сладкими мечтами, что он вот так моментально на неё запал и теперь больше думать ни о чём не мог; что, позабыв обо всём остальном, готов за ней бегать, добиваться. Слишком много чести. И вообще, Арс считал, что с ним случилось странное помутнение, которое со временем непременно должно пройти и позабыться, но… Он опять не удержался, когда во время его дежурства с этой новенькой, Ярославой, дверь кабинета внезапно распахнулась и на пороге возникла Кира. Взгляд метнулся к ней и словно примагнитился намертво, не отвести. В груди что-то ёкнуло и замерло в сладком ожидании. Ведь не могло же происходящее оказаться простым совпадением.
Если Кира действительно явилась сюда ради Ангелины Михайловны, почему тогда не ушла сразу, как только поняла, что учительницы нет в кабинете? Может, как раз потому, что Арс находился здесь и Кира об этом знала? И зачем принялась его цеплять, типа он бессовестно валял дурака, пока другие старались? Да просто тоже не удержалась – устала ждать и подкатила сама.
Конечно, Арс оценил. И уже не стал упускать шанс, откладывать, надеяться, что пройдёт, предложил ей то, что ни одной девушке до сих пор не предлагал, – вместе вынести мусор. И только ещё раз убедился, что Кира и правда особенная, не такая, как все. Ну… потому что она согласилась.
За куртками в гардероб они заходить не стали, вышли прямо так. И дело не в том, что на улице было почти по-летнему тепло и солнечно или что идти совсем недалеко. Они бы и ливень, и снежный буран, скорее всего, просто не заметили. Ведь это такие мелочи по сравнению с тем, что творилось между ними, – даже рядом не поставишь.
Да с Кирой вообще всё воспринималось иначе, становилось другим: новым, непривычным, удивительным. Даже самые банальные и раньше ничего не значащие вещи. Например, обычная ветка белой сирени, сорванная по дороге под влиянием какого-то необъяснимого порыва. Открывшая дверь Кира замерла при виде этой ветки, широко распахнула глаза.
– Ой! – выдохнула отрывисто, перевела взгляд на Арса, уточнила восторженно: – Это мне?
Арс почему-то смутился. Как давно уже не смущался, насупился, снисходительно хмыкнул, пробормотал:
– Кому же ещё?
Кира, впустив его в квартиру и забрав сирень, тут же уткнулась в цветы лицом, втянула сладковато-свежий аромат и, словно кошка, зажмурилась от удовольствия. Отчего у Арса стало тепло внутри, и он чуть не задохнулся от внезапно накрывшей его волны бесконечной нежности и желания притянуть Киру к себе, подхватить, приподнять, прижать и, может даже, покружить.
Он бы, скорее всего, так и сделал, но Кира опять посмотрела на него пронзительно и удивлённо, спросила:
– А как ты узнал, что мне именно белая больше нравится?
И разум ничего не смог выдать кроме невнятного и абсолютно банального «почувствовал». Но это случилось уже в мае, а до него было ещё много чего.
Например, выяснилось, что Новый год в кругу семьи – это не только обязательное, хотя бы в течение часа, чинное отсиживание вместе с родителями, само собой в нарядной одежде, за богато и красиво сервированным столом. По-другому тоже возможно. С чужой семьёй в стоявшем на краю полузаброшенной деревни настоящем бревенчатом доме со старинной печью на дровах и широким заваленным снегом двором. С живой ёлкой на улице, которую украшали все вместе невообразимым набором из самых разных игрушек, закидывая друг друга снегом, веселясь и дурачась. И было непонятно, кто из них дети, а кто взрослые. И подобное не казалось Арсу бессмысленным, позорным.
Готовили тоже все вместе. Дома такого ни разу не случалось, а ведь воспринималось очень даже нормально. Кирин отец занимался мангалом, Кирина мама – всем остальным, а Кира с Арсом резали сладкий красный лук, помидоры, огурцы и зелень для салата, складывали их в огромную стеклянную посудину. Ну и, конечно, между делом подкармливали друг друга.
Мясистый ароматный лук щедро брызгал соком. Хотя Арс его не видел, зато в один момент очень даже хорошо ощутил. Глаза дико защипало, и сколько бы он ни сдерживался, сколько бы ни моргал и ни зажмуривался, слёзы даже не закапали, а потекли ручьём. А для полного эффекта Арс ещё и чихнул. Кира посмотрела на него и тихонько прошептала, придвинувшись, сделав брови домиком и вытянув в трубочку губы:
– Боже, как это мило.
Потом, не удержавшись, фыркнула, а чуть позже, помыв руки, аккуратно и нежно промакивала его влажные щёки. И Арс чуть ли не мурчал от удовольствия.
Или взять ту прогулку, под летним дождём, когда учебный год закончился и наступили каникулы. Не под лёгкой моросью, а под самым настоящим ливнем. В тот день небо хмурилось слишком долго – настолько, что люди просто перестали ему верить, решили, будто всё так и закончится – ничем, и уже не обращали внимания на затянувшие его тучи. А зря. Дождь всё-таки начался, но без пробных предупреждающих редких капель, а хлынул сразу, словно кто-то наверху резко включил душ.
Прохожие бросились врассыпную, стараясь побыстрее укрыться – хоть где. Арс