– Я понимаю. Я тоже. Но всё-таки.
А он стоял в коридоре, прижимаясь спиной к стене, и мысленно достраивал диалог, даже против собственной воли – само выходило. Да и на что ещё мама могла ответить «Я тоже», если не на чужое «Я очень соскучился». Все подобные разговоры более-менее одинаковы, потому что слова в них не главные. Главные именно интонации, а болтать можно что угодно, даже на несуществующем языке.
– Хорошо. Давай сегодня. Я смогу. Часа через полтора. Да, на набережной, возле беседки. Та, которая ближе к музею. Точнее, внизу, в конце спуска.
Арс прекрасно знал это место, и… Он тоже там появится через полтора часа, даже раньше, чтобы не опоздать – выйдет из дома за полчаса до мамы. Ведь он должен, да просто обязать узнать всё точно, чтобы не ошибиться, чтобы никакой недосказанности и неопределённости не осталось. Даже совесть молчала, не нудила, что он неправ, что так непорядочно. Хотя и было немного не по себе, но не из-за сомнений, а из-за того, что Арсу, скорее всего, предстояло увидеть.
На набережной он оказался, как и рассчитывал, первым, но не спустился, остался наверху, устроился рядом с мощной колонной беседки, чтобы, если понадобится, вовремя отступить за неё, принялся ждать. И, конечно, дождался.
Сначала нарисовался мужчина, прошёл буквально в нескольких шагах. Но прятаться от него Арс не стал – они же незнакомы. Да и мужчина проскочил мимо, не обратив на него внимания. Зато Арс едва справился с порывом выйти наперерез и поговорить по-мужски. Но всё-таки сдержался, решил сначала точно убедиться. И – опять же – убедился. Мама появилась с другой стороны. Но даже от неё можно было не прятаться. По сторонам она не смотрела, нацеленная лишь на одно, точнее, на одного.
Увидев её, мужчина заспешил навстречу, и на этот раз они даже не подумали ни торопиться, ни скрываться – нетерпеливо обхватив друг друга руками, застыли в жадном поцелуе.
Арс отвернулся, не в силах за этим наблюдать. И даже несмотря на то, что заранее готовился, внутри будто всё оборвалось, стало пусто и холодно. Злости он не почувствовал, только какую-то безмерную безнадёжность, сдавившую сердце, а ещё – одиночество. И почему-то внезапно захотелось… заплакать. Словно он опять совсем-совсем маленький.
Он безжалостно подавил в себе дурацкий порыв, стиснул зубы, опять глянул вниз. Там уже не целовались, а, обнявшись, неспешно шагали по дорожке, наверняка в сторону мостика, ведущего на небольшой зелёный остров. А что? Очень даже подходящее местечко, чтобы погулять, особо не отсвечивая. Хотя гулять они всё-таки не стали – немного прошли вперёд, потом поднялись по очередной лестнице, пересекли набережную, приблизились к одной из припаркованных у дороги машин. Арса брезгливо передёрнуло от мгновенно возникшего в голове предположения, куда и зачем они собрались. Правда, насчёт куда, он точно предугадать не мог. Да это и неважно. А вот насчёт зачем – это скорее всего.
Губа нервно дёрнулась, желваки напряглись, но Арс успел вытащить из кармана телефон, сфотографировать отъезжающую машину. Нет, он не собирался никому предъявлять снимок в качестве доказательства. Просто на нём чётко получился номер авто, по которому наверняка можно узнать владельца. Осталось только сообразить, как это сделать. Но вроде бы у Романовской папаша как-то был связан с полицией. Или у Николь. Но даже если у неё, всё равно можно попросить Соню, а та точно не откажет Арсу в помощи, выяснит для него что угодно.
Правда для начала нужно сочинить более-менее убедительную историю, зачем ему понадобилось подобное, а в голову, как назло, ничего не шло. Можно было спросить у Киры, и она наверняка бы что-нибудь подсказала или они бы придумали вместе, но посвящать её в происходящее Арс по-прежнему не хотел.
Не потому, что не доверял, а потому, что не планировал говорить вообще никому, оставив тайну безусловной. Лишь тогда она исчезнет по-настоящему, если никто не будет о ней знать и никогда не сможет напомнить. Тем более реальность опять сама подкинула ему решение, не пришлось ни сочинять причину, ни уговаривать Соню и Николь.
Они как раз обычной своей компанией вышли со школьного двора и остановились недалеко от ограды. Мимо протопали Руднева с Медуновой – вторая болтала, первая слушала. Арс, не особо вникая, что там вещала стоящая рядом Соня, на автомате проводил их взглядом и… упёрся им в знакомое авто.
Нет, Арс не сразу понял, что это именно оно – и марка, и цвет самые банальные – но будто что-то щёлкнуло в голове, и, уже отвернувшись, он опять оглянулся. И не зря. Потому что на этот раз прекрасно рассмотрел за лобовым стеклом водителя. Это был тот самый мужчина. Определённо тот самый. И номер тоже – Арс уже выучил его наизусть. Но дальше произошло совсем странное.
Руднева что-то сказала Пчёлке и свернула к машине, подошла, распахнула переднюю дверь возле пассажирского сиденья, забралась, как ни в чём не бывало, улыбнулась, повернувшись к водителю. Медунова махнула ей рукой, посторонилась пропуская отъезжающую тачку. И что подобное значило? Этот урод и по школьницам тоже?
– Я пойду! – бросил Арс друзьям, перебив Соню. – Пока! – и не объясняя ничего, не дожидаясь ответа, заспешил следом за исчезающей за углом дома Пчёлкой.
Та и дальше не пошла прямо, а двинула наискосок через двор с детской площадкой и едва не пропала из вида, скрывшись за зарослями высоких кустов.
– Варь! Пчёлка! Постой! – окликнул её Арс.
Она оглянулась, послушно остановилась, дождалась, когда он подойдёт, и первой спросила с легко читаемым любопытством:
– Чего?
Арс не стал ходить вокруг да около, обошёлся без лирических вступлений.
– А с кем это Руднева уехала? – поинтересовался он и начал с неприязненным недоумением: – Она что…
Варя не дослушала, тоненько рассмеялась.
– Не «что», – выдала с нажимом и пояснила: – Это её папа.
– Папа? – ошеломлённо переспросил Арс.
Вот уж чего он никак не ожидал. Ему бы в голову никогда не пришло, что мамин… любовник – даже мысленно произнести это слово было очень непросто, оно будто наждаком царапало сознание – может оказаться не таким уж абсолютно посторонним. Он отец его одноклассницы.
– Ну да, – подтвердила Варя, улыбнулась, вскинула брови. – А чего ты удивляешься? У них сегодня юбилей то ли у бабушки, то ли у дедушки. Вот папа