Так, на самом деле всё так. И действительно было, но… только до того, как появилась Кира.
– Ты её совсем не любил? Маму, – негромко произнёс Арс.
Папа обиженно сжал губы, глянул с упрёком.
– Ну конечно же любил, – заверил как можно убедительней. Даже переиграл чуток.
– А мама? – опять спросил Арс, не в силах остановиться. – Она, значит, тоже могла? И ты бы не возражал?
– В смысле «могла»? – озадачился папа.
– Ну… как в ресторан сходить. На один раз, – пояснил Арс его же словами, и сейчас папа не просто удивился, а рассердился, вскинулся, воскликнул негодующе:
– Сын, что за глупости? Я всё-таки думал, ты умнее. Как тут можно сравнивать? Ты разве не видишь разницы между мужчиной и женщиной?
– Вижу, – кивнул Арс.
Тогда папа немного успокоился.
– Вот и отлично, – выдохнул с облегчением, но тут же добавил обеспокоенно: – А то, если честно, меня прямо поразили такие твои выводы.
Арс сделал шаг назад, сообщил:
– Я пойду.
– Да-да, конечно, – согласился папа, видимо уже переключившись на собственные мысли, и не поинтересовался куда.
Хотя Арс ему всё равно не ответил бы. Он и сам не знал. И вообще, куда – абсолютно неважно. Главное – отсюда. Ведь теперь даже назвать это домом никак не получалось.
Квартира была. Просто квартира. Но в ней не осталось ничего, что делало бы её домом: родным, добрым, настоящим, тёплым, надёжным. Поэтому Арс тоже не мог здесь дальше оставаться.
Глава 29
Осень играла самыми яркими красками, сверкала насыщенной синевой неба и золотом листвы. Даже солнце, несмотря на конец октября, вовсю сияло и грело. Но Арс как будто существовал параллельно, не касалось это его. Всё мимо. И совершенно непонятно, что теперь делать. Да и стоило ли.
Ни одной мысли о настоящем и будущем. Вперёд не продвинешься, пока не получится разобраться с прошлым. Так и будешь ходить по кругу, без конца возвращаясь к тому, что было. Вот и Арс снова и снова перебирал события и разговоры, особенно последний, с папой.
Недавно мама сказала, что отец для неё чужой. Арс тогда не понял, как это. Родители ведь столько лет вместе. А тут неожиданно тоже увидел – чужого. Далёкого и незнакомого. Хотя всегда считал, они с отцом очень похожи: характером, мыслями, поступками, устремлениями. И вдруг выяснилось: не так уж и очень. По крайней мере, думал Арс иначе. Да вообще чуть ли не противоположно. И он не понимал, на самом деле не понимал: неужели это и правда является семьёй? Когда живёшь не с любимым, а просто с подходящим человеком только для вида, потому что так полагается и так удобно. Когда по-настоящему не хочется быть вместе. И когда есть другие исключительно для потехи. И что бы папа там ни говорил про пустячность и допустимость его одноразовых связей, маме от них неприятно и больно.
Даже Арс это легко разглядел. Да и папа прекрасно знал: она ведь ему наверняка прямо говорила. А он не обращал внимания, считал глупой блажью, ничем не обоснованным загоном. Но ведь если ты кого-то действительно любишь, если дорожишь человеком, не станешь равнодушно забивать на его чувства, относиться к ним, как к чему-то незначительному и вздорному. И тебе никто не понадобится кроме него – ни для разнообразия, ни для чего-то иного.
Это Арс не придумывал, а знал наверняка. Потому что у него самого именно так и было. Зачем ему остальные, когда есть Кира? Нет, он, конечно, не ослеп в одночасье, не перестал видеть других девчонок – и все их достоинства тоже, – но любая, даже самая шальная мысль всё равно моментально связывалась с Кирой.
Да даже сейчас, когда шёл просто куда ноги несли, он оказался возле её дома. Реально. Само собой, не скажешь, что чисто случайно, но никаких определённых планов и намерений у Арса на самом деле не имелось. И теперь не появилось. Но он не отправился дальше и не двинул в обратном направлении.
Свернув на детскую площадку, Арс устроился на узкой лавочке внутри какого-то странного сооружения: то ли домика, то ли машины, то ли кораблика. Он действовал почти на автомате, слишком занятый мыслями, переполнявшими сознание, которые не убавлялись – их становилось только больше и больше, которые беспокоили и напрягали.
Такая, например: а что в папином понимании означало это «разнообразие»? Разве для него обязательно нужен кто-то посторонний? Разве нельзя организовать его для себя своими силами? Особенно, когда не один, а вдвоём.
Они бы с Кирой смогли. Да легко. Наворотить что угодно, найти особенное и необычное в банальном. Так уже случалось, и не раз. А папины аргументы больше всего напоминали какие-то жалкие оправдания собственной мелочности, несостоятельности и беспомощности.
У Арса толком не получалось объяснить, почему, но в голове возникли именно эти слова: беспомощность и несостоятельность. Хотя раньше он даже не представлял, что они могли относиться к папе. С его-то уверенностью, целеустремлённостью и напористостью? У него же всё получалось, он всё мог. Кроме одного. Стать родным, близким, любимым и любить самому, а не просто играть по правилам и создавать нужное впечатление.
Может, Арс и не прав, может, и ошибался, но он хотел по-другому. Как у него с Кирой. Чтобы с настоящими чувствами, чтобы было весело, крышесносно и счастливо, чтобы не думать, как воспринимается со стороны, а просто жить с удовольствием. Правда теперь ничего этого у него тоже больше не было – потерял. И сам виноват. Теперь-то он понимал, что именно сам.
Дальше поток мыслей резко срывался вниз оглушительно ревущим водопадом, грозил унести с собой и раздавить, поэтому Арс не стал ему поддаваться. Он вытащил из кармана телефон, оживил экран, развернул окно с закладками. Сидел и просматривал всё подряд, лишь бы не думать и ничего не делать, не обращая внимания, как мимо стремительно пролетали минуты и как таял заряд в аккумуляторе. А потом вдруг услышал:
– Привет! – и ощутил, как гулко бухнуло сердце, внезапно ставшее очень тяжёлым и очень большим, настолько, что не умещалось в груди. Вскинул голову, уставился одновременно и с надеждой, и не веря, и даже немного опасаясь, что просто бредит наяву.
– И давно ты здесь? – спросила Кира негромко, без возмущения, без неприязни, без удивления, закусила губы.
Арс пожал плечами.
– Не знаю, – ответил честно.
Она не принялась выяснять, почему он