На мне свободные брюки и топ на тонких бретельках, и на секунду я подумываю о том, чтобы переодеться во что-нибудь другое, но гневные крики усиливаются. По моей спине пробегают мурашки, и я надеваю удобные кроссовки. Спеша в ванную, я запихиваю все баночки в косметичку, а затем кладу ее в чемодан.
Я собираю свои вещи, разбросанные по комнате, и когда начинаю застегивать чемоданы, дверь с грохотом распахивается, и мама говорит:
— Пойдем, Хейвен. Быстрее!
Я беру с кровати свою сумочку и перекидываю ремешок через голову. Так она не соскользнет с плеча. Подхватив свой багаж, я выволакиваю два тяжелых чемодана из комнаты.
Когда мы спешим по коридору, я спрашиваю:
— Как мы спустим чемоданы по лестнице?
— Просто сбрось их, — резко отвечает мама, и в следующую секунду ее чемоданы летят вниз по лестнице.
Мои брови поднимаются, и когда мама выхватывает у меня один чемодан, я, не теряя времени даром, бросаю второй. Мы быстро спускаемся на первый этаж, где нас встречают дядя Николо, тетя Джада, Лучано и Лилиано, которые кричат во весь голос.
Я замечаю разбитую губу Лучано и порез над левой бровью.
Дядя Николо замечает нас и агрессивным тоном рявкает на маму:
— Вы никуда не уйдете.
Лицо мамы становится каменным, но в глазах читается страх.
— Я не знаю, в какие неприятности ты вляпался, но мы уезжаем.
Мы поднимаем наши чемоданы и ставим их на колесики, но тут снаружи раздается какой-то шум. Выстрел со двора заставляет меня замереть от страха.
Что, черт возьми, происходит?
Дядя Николо достает из-за спины пистолет и кричит:
— Лучано, выведи мать и сестру через черный ход. Бегите!
— Идем! — кричит мама, черты ее лица напряжены, как будто она вот-вот расплачется.
Мама быстро идет к раздвижным дверям, ведущим на веранду, а я следую за ней, но вдруг трое вооруженных мужчин штурмуют стеклянные двери, и мы все замираем на месте.
— О Боже! — выдыхаю я, чувствуя, как учащается мое сердцебиение.
Мама бросает багаж и, схватив меня за руку, тащит обратно к лестнице.
Мы даже не успеваем дойти до первой ступеньки, как входная дверь с грохотом распахивается. Сильный шок и страх пронизывают меня, когда Лео и другой мужчина, с которым он был на вечеринке, врываются в фойе. Оба одеты в черные брюки-карго и черные рубашки, а в руках у них по пистолету.
У Лео вся шея и предплечья в крови, и от этого зрелища мой страх возрастает до небес. Он поднимает руку, и мышцы под его золотистой кожей напрягаются.
Направляя оружие на дядю Николо, он рычит:
— Из-за твоего трусливого сына погиб один из моих людей.
Мама тянет меня вверх по лестнице, но тут мужчина позади нас кричит что-то по-итальянски, и пуля врезается в перила прямо перед мамой.
Вскрикнув, я хватаюсь за маму, когда сильный страх охватывает все мое тело.
В моей голове проносится образ мальчика, склонившегося надо мной. Я хватаюсь за его рубашку, и он, как щит, защищает меня от монстра, маячившего у него за спиной.
'Ш-ш-ш'.
В детстве мне снились кошмары, но я годами о них не вспоминала, поэтому сейчас воспоминание о нем только усугубляет ситуацию в миллион раз.
Насилие, разворачивающееся вокруг меня, стирает годы терапии, которые потребовались мне, чтобы избавиться от кошмаров.
Выстрел и мой крик привлекают внимание Лео. Его взгляд мельком останавливается на маме, а потом устремляется на меня.
Кто-то хватает меня за руку, и мама кричит:
— Нет! Отпустите ее.
— Прости, — слышу я голос Лучано откуда-то слева от меня. — Я запаниковал.
Мама начинает бить кулаками мужчину, который удерживает меня, и кое-как мне удается вырваться. Она притягивает меня к себе, и в этот момент раздается выстрел, сотрясая воздух.
Черт!
— Нееет! — рычит дядя Николо. — Прекрати! Давай поговорим.
Мой взгляд лихорадочно скользит по просторному фойе и гостиной. Я замечаю, что Лучано ранен в ключицу, и когда он падает на колени, тетя Джада и Лилиана подхватывают его.
Черт возьми!
Лео целится в них из оружия, а дядя Николо поднимает руки, показывая, что сдается.
Лео только что выстрелил в Лучано?
Сильный, леденящий душу ужас пронизывает каждый дюйм моего тела, вызывая головокружение.
Тетя Джада умоляет на итальянском, Лилиана безудержно плачет, а Лучано с болью сжимает ее плечо.
— Давай поговорим, — снова говорит дядя Николо, в его голосе слышатся осторожность и страх.
Я перевожу взгляд на Лео и вижу, как он качает головой.
— Ты же знал, что будет, если Лучано облажается.
— Он всего лишь мальчик, — говорит дядя Николо, и я слышу в его голосе нотки паники. — Он еще учится порядкам мафии.
Что? Мафия?
Это слово вызывает во мне новую волну страха.
Лео медленно наклоняет голову, и его голос звучит как раскат грома.
— Мне было всего шестнадцать, когда убили моего отца, и мне пришлось взять бразды правления в свои руки. Лучано — взрослый двадцатипятилетний мужчина.
Мое дыхание становится прерывистым, пока я прижимаюсь к маме.
Неужели это происходит на самом деле?
Это похоже на какую-то безумную сцену из книги или фильма.
Когда Лео поднимает оружие чуть выше, по-прежнему направляя его на Лучано, дядя Николо кричит:
— Не надо! Он мой наследник. Мы можем договориться, чтобы компенсировать то, что Лучано подвел тебя сегодня. — Дядя Николо бросает испуганный взгляд на тетю Джаду и своих детей, а затем говорит: — Мы можем устроить брак между тобой и Лилианой.
Когда Лео громко хохочет, я чувствую, как сердце уходит в пятки, и прижимаюсь к маме еще сильнее.
— Я бы не женился на твоей дочери, даже если бы она была последней женщиной на земле, — усмехается Лео.
В следующую секунду раздается еще один выстрел, и Лучано падает назад, а тетя Джада пытается прикрыть его своим телом, крича:
— Нет! Мой малыш!
'Нет!' — кричит мальчик, пока монстр уносит меня в темноту.
Я едва стою на ногах, вспоминая этот кошмар, а когда наконец прихожу в себя, то замечаю, как дядя Николо угрожающе шагает вперед.
Рука Лео движется, и через долю секунды дуло его пистолета оказывается нацеленным на голову дяди Николо.
— Я ждал этого семнадцать лет, — рычит Лео, его взгляд полон жестокости и угрозы.
Мама крепче обнимает меня, и все, что нам остается, — это молча наблюдать за разворачивающимся кошмаром.
— Я не имею никакого отношения к нападению на твою семью, — умоляет дядя Николо, и в его голосе сквозит страх. — Это зашло слишком далеко, Лео. Женись на Лилиане, и давай заключим мир. Никто не должен умирать.