Ознакомительный фрагмент
чьего имени выступаете? — поинтересовался я.— Говорю же, — кивнул он мне. — Эти распечатки я начальству не показывал. Понимаешь?
Я прищурился.
— И совсем не факт, что буду показывать, — добавил он. — А если покажу, то ты, скорее всего, окажешься в соседней с Никитой камере. Или есть ещё другой вариант, при котором твоим близким будут угрожать, мягко говоря, неприятности. Просекаешь? Пока ты не отдашь, что забрал у Щеглова.
— Кажется, понимаю, — кивнул я. — Но хотелось бы прямого разговора, чтобы потом не оказалось, что мы, всё-таки, недопоняли друг друга.
— Вроде я достаточно открыто говорю, — хмыкнул он. — Я имею в виду, что можно совершить именно такую справедливость, как ты желаешь. Любую, понимаешь? И постараться, чтобы на этом деле не нагрели руки другие люди.
Мы снова замолчали, внимательно глядя друг на друга.
— То есть ты можешь взять на себя функцию верховного судьи единолично, — добавил Чердынцев. — Но для этого тебе нужен квалифицированный помощник. А точнее — не помощник, а партнёр. Уловил мою мысль? Это теоретические размышления, Сергей.
Он подмигнул, а я не ответил. Задумался.
— Так что… такие дела, Краснов. Времени у тебя немного. Лишь до завтрашнего утра. Потому что именно завтра я должен буду докладывать о результатах обработки данных с камер слежения. И собственно от твоего решения будет зависеть содержание моего доклада. Ладно. Я пойду, а ты подумай хорошенько, чего именно ты желаешь, и с кем можно иметь дело, а с кем не стоит.
Только Чердынцев вышел, позвонил Кукуша.
— Здорово, племяш! Ну чё ты молчишь-то? Завтра едем?
— Едем, конечно.
— Давай. Надо тогда часиков в шесть выезжать. Чтобы завтрашним днём и обратно вернуться. Вечерочком…
— Ну всё, замётано. В шесть часов буду готов. Заезжайте за мной.
— Лады, значит, договорились.
Разговаривая с ним, я стоял у окна на кухне и наблюдал, как Александр Николаевич вышел из подъезда, подошёл к своей машине, открыл дверь, неторопливо и уверенно сел за руль, завёлся и поехал. На моё окно не взглянул, голову не поднял.
Вопрос с ним был, конечно, непростым. По идее, заполучить его в союзники было бы очень неплохо. И даже если за этот союз пришлось бы отдать часть имущества Никитоса, я бы не возражал. Единственное, против чего я бы точно возразил — это против вовлечения в этот союз Садыка. Но иметь гарантию того, что Чердынцев был полностью откровенен со мной и не вёл партию по поручению своего шефа, я не мог. Поэтому нужно было либо отказываться и готовиться к битве, либо закрывать глаза на то, что его слова могли быть игрой и идти рядом, пока цели совпадали…
Постояв, подумав, поразмышляв и пока не приняв решения, я оделся и вышел из дома. Зашёл в магаз, купил бутылку просекко и коробку дорогих конфет. После этого я сел в свой «Ларгус» и поехал в офис.
— Все с работы, а он на работу, — хмыкнул охранник, но препятствий чинить не стал, пропустил меня.
Я прошёл, взял с ленты свой рюкзак и двинулся не к Вере в приёмную, а в бухгалтерию к Стасе.
— Тук-тук! — сказал я, приоткрыв дверь. — Работаете?
— Ох, ничего себе! — удивлённо и вроде даже немного радостно воскликнула Стася, увидев меня. — Какие люди!
— Люди на блюде, — усмехнулся я.
— Да-да…
Стася сидела за столом. На ней была белая блузка, ставшая, вероятно, в последнее время тесной. Она плотно обтягивала стан и подчёркивала довольно приличный объём неразделённой любви, вырывающейся из расстёгнутого на две пуговицы ворота.
— Я думаю, ну надо же помочь человеку. Пропадает, горит на работе синим пламенем. Надо срочно тушить пожар.
— Ох, милый! — захохотала она. — Такой пожар целой пожарной команде не потушить.
— Это ничего, — усмехнулся я, пожав плечами. — Будем идти медленно-медленно и гасить участок за участком.
— А ты мне уже нравишься, — снова рассмеялась она. — Ну что ты стоишь в дверях, как неродной? Проходи. Не стесняйся, гостем будешь.
В кабинете, рассчитанном на четырёх человек, она была одна.
— А где коллеги-то? — спросил я.
— Не коллеги, а калеки, — покачала она головой. — По домам уже давно рассосались. Одна я здесь, самая трудолюбивая. На особом положении.
Кабинет был не очень большим со стеллажами вдоль стен. В них стояли одинаковые папки с различными надписями на корешках.
— У тебя тут прям как библиотека.
— Ага, библиотека эротической литературы, — ухмыльнулась она.
— Ну и чё, где бабки, показывай, что ты тут считаешь?
— Бабки я считаю вот здесь, — подмигнула Стася и постучала костяшками пальцев себе по голове.
— Не голова, а Дом Советов, да? — усмехнулся я.
— Вот именно. В корень зришь, мальчик. Зачем ты свой рюкзак…
Я поставил его на край стола и расстегнул замок.
— Ух ты! — восхитилась Стася. — Вы только на него взгляните!
Она рассмеялась, увидев, как я достаю из рюкзака бутылку и коробку конфет.
— Вот же джентльмен с настоящим джентльменским набором. А-ха-ха! А-ха-ха! И зачем это всё?
— Ну как, сейчас я тебя подпою… — подмигнул я, — и…
— Так… — заинтересованно кивнула Стася. — И дальше что?
— И заставлю пририсовать к своей зарплате пару-тройку ноликов.
— А-ха-ха! — захохотала она. — А-ха-ха! Не выйдет. Зарплаты через меня не проходят. Тут я тебе не помощница с ноликами.
— И что, даже не сможешь посмотреть, сколько там мне начислено?
— Нет, не смогу, не знаю, не ведаю.
— Всё! — сурово покачал я головой. — Шампанское отменяется.
Она снова захохотала.
— Хотя, ладно, чего уж там, — великодушно махнул я рукой. — Радости жизни отменять неправильно.
— Молодец, Серёжка! Погоди немножко… Ой… стихи получились.
— Да уж, целая поэма.
Она начала сдвигать в сторону бумаги, завалившие стол.
— Нас тут не накроют? — спросил я. — А то придёт главбух и скажет, не красна изба кутежами, а своевременными платежами.
Стася снова захохотала.
— Это она может, но нет, не придёт сегодня, уже смылась давно. Одна я тут осталась. Так что открывай пока, а я кружки принесу.
Она поднялась, поправила короткую юбку, выразительно улыбнулась и выплыла из кабинета. А я тут же подошёл к первому стеллажу. Быстро сфотографировал корешки. Сделал