Гораздо чаще их точки зрения расходились по вопросам основной деятельности фонда. На еженедельных совещаниях Роман лично «отсевал» часть поступивших обращений и дел. Те, что, на его взгляд, могли привлечь лишнее внимание или создать угрозу для работы организации, он откладывал без долгих объяснений. В работу шли лишь безопасные, «технические» кейсы, которые не могли обернуться неприятностями для правозащитников.
Последний их конфликт две недели назад перерос в скандал, когда оба уже не стеснялись в выражениях.
— Андрей никогда не боялся работать со сложными делами! — рявкнула на Романа Лия, вскочив с кресла.
— Андрей работал в 2013 году, — ядовито отозвался Роман, — а не в 2020! Тебя бросало по всему свету, девчонка, а мы тут выживали как могли! И не надо учить меня моей работе, Алия! Напоминаю, что именно из-за неразборчивости Андрей и погиб!
Лия побледнела и, казалось, сейчас плеснет мужчине в лицо кофе. Оба замерли друг напротив друга, тяжело дыша, глядя с неприкрытой неприязнью.
С трудом сдерживая бешенство, Лия заставила себя не бросить в глаза Роману кто стал истинным виновником смерти Андрея — не была уверенна, что он этого не знает. Но с уверенностью поняла, что союзниками им не быть.
Он холодно смотрел на нее, но не выдержал, отвел глаза.
— Прости… — наконец уронил Роман, — я не должен был… так…
— Да нет, — сухо ответила она, сдерживая эмоции, — ты прав. Ты, наверное, во многом прав.
С этими словами развернулась и направилась к выходу из кабинета.
— Лия, постой… — Роман догнал ее почти у дверей. Рука его легла на дверную ручку рядом с её пальцами — не касаясь, но так близко, что она почувствовала тепло его кожи.
— Послушай… — он запнулся, глядя не в глаза, а куда-то в точку над её плечом. Потом всё-таки поднял взгляд. — Я не хотел обидеть, хотел только… ты неопытна, Алия. За эти месяцы ты доказала, что эффективна, быстро схватываешь, быстро учишься, в этом Андрей был прав — у тебя большой потенциал. Но ты не понимаешь простых истин — если мы хотим выжить, то должны воздерживаться от эмоций.
Пальцы его соскользнули с ручки — случайно? — и коснулись её запястья. Лёгкое, как дуновение ветра прикосновение. Но Лия вздрогнула, будто обожглась и резко отдернула руку.
— Хорошо, — кивнула она, — тебе виднее.
— Хорошо, — он сделал шаг назад, давая ей пространство и возможность уйти, чем она и воспользовалась.
Но тревожный осадок никак не покидал ее. Все неделю перед поездкой Роман вел себя так, словно стычки не случилось, но утром в понедельник на ее столе лежала роза и записка с извинениями. И вот это Лии нравилось гораздо меньше их ссор и конфликтов.
Она уехала в Волгоград — позвонила Муратова и просила помочь с одной из подопечных перебраться в другой регион. Да и самой Лие хотелось увидеть и мать, и наставницу и поболтать с ними.
С Надей она провела два дня, но о делах почти не говорила, не желая беспокоить, а вот с Муратовой поделилась информацией.
— Интересно девки пляшут, — закурила Светлана одну из своих неизменных сигарет, внимательно выслушав женщину. — В общем-то, если хочешь знать мое мнение, я думаю ты права, Лийка. Твое чутье как у той лисицы, оно тебя никогда не подводило. С одной стороны, Шилов прав — мы все теперь работаем, как по тонкой ниточке ходим. И все, кое в чем, играем как с шулером в карты, если говорить о родном государстве. Ты права, тебе этих фиктивщиков подбросили для отвода глаз, мол вот оно — нарушение, куси! А такое нарушение у каждого первого фонда — мы все иногда устраиваем к себе нужных людей, ну не получается иначе! И права, что не стала из этого скандал поднимать — Шилов тебя бы легко истеричкой выставил и в глазах работников и в глазах Всеволода. А что это означает? А то, что он сейчас еще сильнее насторожился — первая ловушка не сработала, значит будет вторая. А так же, значит, что прячет он в Фонде что-то, что показывать тебе не хочет. И не покажет, сама должна будешь копать, Лийка. Но пока твоя тактика идеальна. Кстати, яйца подкатывать к тебе еще не стал?
— Нет… — поморщилась Лия и тут же осеклась, вспомнив розу.
— Ага, значит, уже да?
— Устраивает мне качели, не так ли? — с ходу поняла женщина.
— Ну, может и приручить хочет. На кону не малое состояние. Если компания и Фонд в его руках и с этим не поспоришь, то и просто те активы, что хочет оставить тебе Всеволод у любого нормального человека истерику зависти вызовут. Он-то эти активы уже своими считал через мальчишку. А Всеволод его, можно сказать, побрил без мыла. Могу поспорить, эту неделю Роман пару раз тебе звонил, вроде как по делу, а вроде как просто так?
Лия откашлялась, припомнив звонки Романа.
— Я думала он умнее, — сухо ответила она Муратовой.
— Ха, — фыркнула та, — а он и умен, не надо его недооценивать. Бьет по всем направлениям. Где сработает, там и слава богу. Пока он и сам не знает кто ты и насколько умеешь смотреть вглубь. Ты долгое время работала оперативным волонтером Красного креста — это сложная работа, но без интриг. Понимает, что есть у тебя связи и в Женеве, и в Брюсселе, причем какие именно — он не знает. А у него — убеждена — в Москве. И не последние. На Охотном ряду или даже на Старой площади… Тебе сейчас бдительность терять нельзя, Лийка. Будь осторожна, ему нужно тебя убрать железобетонно, понимаешь? Отвезешь Алевтину с детьми в Нижний, там есть свободный шелтер, они там под присмотром будут, а потом езжай в Москву — не оставляй ее надолго без присмотра. И звони, если что…
Лия с печальной нежностью посмотрела на учительницу и подругу — годы ту тоже не пощадили. Муратова постарела, осунулась, видно было, что устала. И все же дела не бросала, не смотря ни на угрозы со стороны мужчин, ни со стороны властей. Алия видела, что в помощи Светлана не отказывает никому, берясь даже за отчаянные случаи, когда, казалось, надежды нет уже никакой. Ночью они перевезли через Верхний Ларс девушку из Дагестана, а через день, с семье из трех человек — женщиной и двумя детьми, бегущими от мужа-полицейского, поехали в Нижний Новгород. Машина Лии была не засвечена, как и она сама, поэтому она стала идеальным водителем на эту