Я подобрала его три года назад – сидел у подъезда, тощий, облезлый и с миллионами блох. А теперь вот – наглый, откормленный и абсолютно уверенный в том, что квартира принадлежит ему, и я могу лишь изредка сюда заходить.
– Да-да, сейчас покормлю, дай хотя бы ботинки снять.
Я включила свет и прошла в свою маленькую однушку. Комната, кухня, совмещённый санузел, старая мебель от хозяев, книги на полках и плед на диване. На подоконнике– засохшая орхидея, которую я всё забываю выбросить. Но чувствую я себя тут невероятно уютно и тепло.
Быстро сполоснув руки, я насыпала Шпроту корм и налила воду. Себе плеснула только чай, и забравшись с ногами на стул, я обхватила руками горячую кружку, пытаясь согреться.
На столе завибрировал телефон, и не глядя на экран, я закатила глаза. Снова мама.
Немного подумав, я все же сбросила звонок. Не сегодня, завтра перезвоню. Или послезавтра, не знаю.
Когда буду в тысячный раз готова слушать про Алину, про “вы же сёстры” и “сколько можно так себя вести”.
Как только вибрация прекратилась, я перевела телефон в режим полета, и спокойно допила чай. После чего отправилась в душ, и уже в чувством хоть какой-то легкости я забралась под одеяло, прокручивая в голове этот странный, непростой день.
Шпрот запрыгнул на подушку и свернувшись калачиком у моей головы, замурлыкал.
Три недели мотаться к какому-то богачу, каждый день, к десяти утра. Потом на основную работу. Плюс отчёты, документация, звонки. Справлюсь, куда я денусь, лишь бы не выгореть после этого.
Я уснула практически сразу – провалилась в темноту без снов, без мыслей и без тревоги. Просто усталость взяла своё.
Утро началось, как бы это сказать… сумбурно. Поставив вчера телефон в режим полета, я бросила его под подушку и забыла включить будильник.
Поэтому, проснувшись в половине девятого и запутавшись в одеяле, я чуть было сама не получила травму – рухнула с кровати и поскользнулась на блестящем линолеуме.
Шпрот возмущённо мяукнул и, зашипев, убежал на кухню.
– Извини, мальчик! – Крикнула я ему вслед, хватая со стула охапку своих вещей.
На душ ушло три минуты. Оделась я за пять. Кофе налила себе в термокружку, схватила заветренный позавчерашний бутерброд. Так, осталось ключи... где ключи?
Ключи нашлись в кармане джинсов, в которых я приехала с работы вчера. Сегодня я решила надеть костюм со свободным кроем – не хочу, чтобы этот богатей пялился на мой обтянутый зад, пока я буду разминать его ногу.
Выбежав из подъезда я прыгнула в машину. Навигатор показывает сорок минут до места, и это если без пробок. Но пробки, разумеется, есть – в такую погоду иначе и быть не может.
На светофоре я попыталась глотнуть кофе, но впереди резко затормозила машина, я дёрнулась, и половина содержимого кружки оказалась на светло-серой толстовке, зияя теперь огромным пятном.
– Да чтоб тебя! – Я откинула голову, закатила глаза и чуть было не разрыдалась.
С самого утра все говорит о том, что я зря согласилась на эту историю! Надо было слушать себя и не вестись на манипуляции Виктора Андреевича.
Я попыталась оттереть салфеткой пятно, но стало только хуже – оно будто увеличилось в размере, превратив меня в настоящую неряху.
– Ладно, спокойствие. Надо порыться, там на заднем сидении должен быть какой-нибудь запасной халат – надену его.
Как только пробка закончилась, я вдавила педаль газа и помчалась вперед. И так скорее всего уже опоздаю, но хотелось бы не очень на много.
Элитный посёлок начался с трёхметрового забора и КПП. Шлагбаум, камеры, будка охраны. Подъехав к посту, я опустила стекло.
– Васнецова Кира Витальевна. Я к… – Глянув на листок, я поняла, что так и не знаю ни имени, ни фамилии своего пациента. – Сосновый переулок, дом три.
Охранник молча сверился со списком, кивнул и передо мной поднялся шлагбаум.
Я въехала на территорию поселка и медленно стала двигаться вперед, выглядывая среди домов табличку с нужным мне адресом.
Дом три оказался в самом конце переулка – кирпичный, двухэтажный, с большими окнами и расчищенной подъездной дорожкой. Строгий, дорогой, без лишних украшений. И без души.
Припарковавшись у ворот, я посмотрела на часы – десять ноль две, почти не опоздала.
Еще минут пять у меня ушло на то, чтобы сменить испачканную толстовку на чистый халат, взять сумку, пакет с документами которые нужно заполнить, и собрать в кулак все силы.
Я сделала глубокий вдох, стараясь себя подбодрить:
– Кира, ты профессионал и ты справишься. Это просто работа.
Закрыв машину, я подошла к калитке и нажала кнопку домофона.
– Слушаю?
– Кира Васнецова, реабилитолог из клиники “Олимп”.
Домофон запиликал, и после короткого щелчка калитка открылась.
Оглянувшись, я ступила на дорожку, выложенную искусственным камнем – по бокам стоят аккуратно подстриженные туи, засыпанные снегом, на которые наброшена стильная ретро гирлянда. Красиво, и не так уж бездушно, как мне показалось с первого взгляда.
Я поднялась по ступеням к массивной деревянной двери, у которой меня уже ждал темноволосый мужчина:
– Проходите, Дмитрий вас ждет.
Пропустив меня вперед, мужчина запер дверь за моей спиной и мы направились по просторному холлу, в сторону комнаты из которой доносится звук работающего телевизора.
– Вам туда. – Жестом указал мужчина, и я шагнула вперед.
Заметив издали затылок хозяина дома, я ощутила странное волнение, которое отозвалось щемящей болью в моем сердце. Я постаралась ступать негромко, но все же, мои шаги громко отозвались на каменном полу и хозяин встал, чтобы меня встретить.
Он повернулся ко мне лицом, и в этот момент я поняла, что мое волнение было не случайным. Передо мной стоит он – Дмитрий Градов, мой бывший жених.
Глава 3
Мир на секунду остановился, и я впилась глазами в человека, который пять лет назад уничтожил мою жизнь. Уничтожил меня.
И только его хриплый голос заставил меня вернуться в реальность и осознать, что это все мне не снится:
– Кира? – Также удивленно произнес Градов, опираясь на трость с фигурным резным набалдашником.
Тело буквально окаменело, и мне кажется, что на миг я даже забыла дышать.
Это какая-то ошибка, чья-то злая шутка. Может, я всё ещё сплю и мне снится кошмар? Сейчас зазвенит будильник, замяукает Шпрот, и я проснусь в своей маленькой квартире, где всё понятно и безопасно.
Но нет, будильник не зазвенел. И Дмитрий Градов стоит передо мной – живой, реальный, с тростью в руке и изумлением на лице.
Те же серые глаза, та же жесткая линия челюсти и тот же шрам над бровью, который он получил ещё в юности, на своей первой серьёзной игре. Только морщин стало больше, и в тёмных волосах появились первые приветы от седины.
Пять лет я убеждала себя в том, что забыла это лицо. А оказывается, что я сама себе врала.
– Кира, как ты…? – Его голос ударил меня под дых, выдергивая из этого дурацкого оцепенения.
Вернувшись в себя, я развернулась и буквально понеслась к выходу. Быстро, не оглядываясь – нужно бежать прочь из этого дома и из этой нелепой ситуации.
– Подожди! – Я услышала за спиной цоканье трости и почувствовала, как его сильная рука схватила меня за локоть, обжигая и причиняя ужасную боль.
– Не трогай меня! – Я крикнула это так громко, что мой голос эхом прокатился по всему дому.
Дмитрий отступил на шаг, опираясь на трость, и его лицо помрачнело.
– Мы не виделись пять лет, и это все, что ты можешь сказать? – процедил он.
– А чего ты ждал? “Привет, как дела? Как твоя нога?”
– Для начала можешь объяснить, какого чёрта ты тогда исчезла.
Я развернулась к нему, и вся боль, которую я так старательно хоронила эти годы, вдруг вырвалась наружу.
– Исчезла? Это я исчезла?!
– А кто? Я приехал в больницу – тебя нет. Я пытался до тебя дозвониться – ты сменила номер. Да я даже к матери твоей приезжал, несмотря на то, что у нас были… сложные отношения. Но она сказала что ты уехала и больше не хочешь меня видеть.