Диагноз: Выживание 2
Глава 1
Я разогнулся и посмотрел на парней. Воняло кровью, сырым мясом. Рвотой воняло, сильно. И меня мутило, перед глазами все плыло. Возможно, что до меня еще не дошло, но только что…
Я только что убил человека. Своими руками. Даже не застрелил, а ударил микроскопом и разбил ему башку. Не знаю, было бы мне легче, если бы у меня в руках было огнестрельное оружие…
Да что за бред мне в голову приходит? Я теперь убийца. Ничем не лучше них.
Но я же защищался? Ведь эпилептик пришел ко мне в комнату чтобы убить. Он бы задушил меня во сне. Или забил бы насмерть. Черт его знает, что еще он мог придумать.
Я посмотрел на свою ногу, и увидел, что штанина уже пропиталась кровью. Стекло. Он вогнал мне в ногу осколок стекла, прорезал, причем глубоко.
И меня застрясло. Не знаю, от кровопотери ли или из-за того, что произошло. Нога подогнулась, и я упал, в последнюю секунду успев отодвинуться от лужи рвоты и крови. И понял, что подняться я уже не смогу.
— Что случилось-то? — мрачно спросил один из парней.
Как они отнесутся к этому? Все-таки убитый был одним из них, он с бандитами гораздо дольше, чем я. Да, ко мне хорошо относится Сека, Бек, еще несколько парней, но для остальных я по-прежнему чужой.
— Он пришел, — прохрипел я. — По-видимому поквитаться захотел. Мне пришлось…
Я снова посмотрел на рану. Смогу подняться? Хрен знает. Стоял-то, очевидно, на адреналине, а теперь меня отпустило, и встать я уже не смогу. Ноги не держат. Точнее нога.
— Отведите меня в медпункт, пацаны? — попросил я.
Надо оказать себе помощь, пока я кровью не истек, как подрезанная свинья. Жгут наложить, почистить рану, зашить. Тут все пыльное, и пыль естественно попала в рану, как и нитки грязные.
Меня передернуло. Представилась гангрена. И как мне оттяпают ногу, отпилят кость пилой, а потом просто прижгут рану факелом, чтобы не загнулся от кровотечения.
Да не, бред. Меня сейчас убить могут за то, что я одного из них убил.
— Жора, сходи за Секой и Беком, — проговорил один из них, сделал несколько шагов, обходя лужу на полу и наклонился. Рывком поставил на ноги. — Позови их. Разобраться надо.
Разобраться? Похоже, что какого-то сочувствия ждать смысла нет.
Тем не менее, бандит помог мне сделать несколько шагов в сторону выхода из комнаты. Даже заикаться о том, чтобы закрыть ее, я не стал. Тут ведь, очевидно, Сека придет смотреть на место инцидента.
Инцидент, блядь. Убийство для меня теперь инцидент.
Идти было больно, на ногу опираться я практически не мог, так что меня пришлось тащить. Обернувшись, я увидел кровавую дорожку на кафельном полу, которая оставалась за мной. Скоро кровь загустеет, побуреет. Ну или ее сотрут раньше. А доживу ли я до этого.
Ключ от медпункта у меня был, но я двинулся прямо в процедурную. Открыл дверцу своим ключом.
— Все, — прохрипел. — Дальше сам.
Попытался сделать шаг. Да, получается, если на ногу не наступать. Нормально.
Бандит же уходить не стал, остался. Как его зовут? А да, Игорем, точно. Но все звали Игорьком, так уж привыкли. Но мне что-то кажется, что панибратства он мне не простит.
Я сделал несколько шагов к столу и принялся складывать в лоток все, что нужно для обработки раны. Кое-как взял, подошел к кушетке. Уселся.
Жгут. Не знаю, надо ли накладывать, порезал он мне артерию? Не знаю, совсем вот нет. Вроде не должен, да и тогда, наверное, я уже кровью истек бы. С другой стороны, может быть, именно осколок сейчас и держит рану.
Наложу. Страшно. Но сперва чуть-чуть приспущу штаны.
Так и сделал, расстегнул ремень джинсов, а потом застегнул вокруг ноги ленту кровоостанавливающего турникета и затянул. После чего взялся за осколок и тут же зашипел от боли.
Надо вытаскивать, иначе никак. Штаны я так просто не сниму. Можно разрезать, конечно, но запасных у меня, как бы это иронично не было бы, нет.
Или оставить так все? Пусть посмотрят на меня, раненого? Может быть и отношение тогда поменяется? Да, конечно, проявлю слабость, но все равно.
Так и сделаю.
Я откинулся назад, на стену и закрыл глаза. Мрачные мысли никак покидать моей головы не хотели. Убил. Убийца.
Несколько раз я уже был на грани этого, но каждый раз удавалось съехать на словах или просто сбежать. Мне в голову не приходило никого грабить, я не думал никогда, что придется. Да, пару раз я воровал — этого не отнять. Но теперь я зашел за черту. Теперь я ничем не отличаюсь от других бандитов.
Грабитель, мародер, убийца. Что дальше? Блядство.
Даже если дело дойдет до конца войны, что со мной будет? Смогу жить как раньше? А если дела Секи вскроются, и нас будут судить? Что тогда? Сколько мне лет дадут? Мародерства, бандитизм…
Так. Нужно выбросить все из головы. Сосредоточиться на линии защиты. Главное — выжить сейчас, уговорить их, что все это случилось не по моей вине. Что он сам пришел, что попытался меня убить.
Так оно в общем-то и есть. Значит, надо просто говорить правду. Это же приятно и легко — говорить правду, верно?
Я не знаю, сколько прошло времени — полчаса или пять минут. Потерял счет. Но когда я услышал шаги и открыл глаза, то увидел Секу и Бека, которые вошли в медпункт. Отметил, что ботинки главаря испачканы кровью. Значит, наклонялся, смотрел на труп.
Сека кивнул Игорьку, и тот сразу же развернулся и ушел. Обратно на пост, скорее всего. Сам же главарь встал передо мной, усевшись на стол — ходил он уже почти нормально, посмотрел…
— Рассказывай, — сказал он.
— Да хули тут рассказывать, — выдохнул я. — Спал. Проснулся от того, что дверь открылась. Увидел, как человек заходит. Схватился за ствол. Он напал. Слово за слово, в общем, приложил я его микроскопом по голове. Он меня осколком стекла пырнул.
— И все? — спросил Сека.
— И все, — ответил я. — Разговаривать он со мной не собирался. Он меня убивать пришел.
Несколько секунд стояло молчание, потом Сека с шумом втянул в себя воздух, резко выдохнул и проговорил:
— Вот же сученыш.
Я чуть приободрился. Очевидно, что слова его относятся не ко мне. А это знает, что он на моей стороне. Наверное.
— Не успокоился все-таки.
— Теперь успокоился, — заметил Бек. — Причем навеки.
— Повезло ему, — ответил Сека. — Если бы выжил, то гораздо хуже пришлось бы. А так — молотком по голове, и все, сразу на тот свет.
— То есть ко мне претензий нет? — спросил я, посмотрев на них.
— Да какие к тебе претензии могут быть, — раздраженно ответил Сека. — Он напал. Ты защищался.
— Тогда я себя подлечу немного? — попросил я разрешения.
— Да, конечно, — Сека хмыкнул. — Ну что, похоже, у нас теперь двое калек.
Ага, конечно. Да мы тут все моральные калеки, что еще скажешь.
Я надел перчатки и снова взялся за осколок стекла, аккуратно, двумя пальцами, чтобы не порезаться. Не хватало еще, чтобы кровь этого долбоеба попала в мою рану. Мало ли что в ней вообще может быть. Только СПИДа или сифилиса мне не хватало. Ну или гепатита, хрен его знает, что там еще может быть.
Но так попасть не должно. Да и стоит помнить о вирусной нагрузке и прочем. Хуй его знает.
Ладно, если что, это теперь все лечится. Главное — до конца войны дожить. А немедленная смерть от линчевания, похоже, откладывается.
Резким движением я выдернул осколок из раны. Острый, как кинжал, блядь. Вытер его о штанину, после чего осмотрел внимательнее, но мелких сколов не заметил. Нет, наверняка какие-то совсем мелкие осколки стекла в рану попали, и их придется вымывать. Только нагноения мне не хватало.
Я отложил осколок в сторону, после чего стянул с себя штаны, посмотрел на рану. Пальцами раздвинул края. А неглубокая на самом деле. А чего так больно тогда? А хуй его знает, но мышца разрезана. Придется вскрывать, чистить, а потом…