Собор был передан им много лет назад как место для проведения их извращенных ритуалов. По мне, так в этом нет ничего особенного. Я могу пойти к алтарю в джинсах и футболке или в нижнем белье. Неважно.
Не все Лорды и Леди обязаны вступать в брак здесь. Но мой будущий муж выбрал именно это место. Наши родители хотели, чтобы все было как можно более традиционно. Это дерьмовая причина. Они просто хотят устроить зрелище, чтобы передать меня ему. С таким же успехом мы могли бы стоять в зале суда, где судья приговаривает меня к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение за преступление, которого я не совершала.
Кладу руку на холодное стекло, слушая стук дождя. Дождь идет уже два дня. Как будто весь мир знает, что я обречена на пожизненное рабство у человека, которого скорее убью, чем встану перед ним на колени и буду сосать его член.
Я виню свою мать. Она воспитала меня волевой и решительной. Но теперь я вынуждена просто выключить это и поверить, что должна посвятить свою жизнь мужчине, который будет пренебрегать мной днем, но требовать, чтобы я раздвигала ноги ночью.
Я не приму этого. И заслуживаю большего. Я хочу большего.
Брат заканчивает разговор, привлекая мое внимание, и смотрит на меня.
— У нас проблема, — заявляет он.
«Вся моя жизнь — это гребаная проблема».
— Какая?
— Люк пропал.
Я фыркаю.
— Не надо со мной так шутить.
Это не проблема, это молитва, которая была услышана.
— Я серьезно, — сглатывает брат, нервно оглядывая большую комнату, как будто Люк вот-вот появится из воздуха. — Его здесь нет. Он так и не появился. Его также нет дома. Он пропал. Никто его не видел.
— Не понимаю, почему это проблема.
Я не хочу выходить замуж за этого больного ублюдка. Люк Кэбот — самый высокопоставленный Лорд, которого только можно найти, и это только усугубляет ситуацию. Лорды — как все в этом мире. Одни находятся в самом низу, другие — на самом верху. Существуют разные уровни. Но, честно говоря, это неважно: все они — больные ублюдки, готовые убить кого угодно, лишь бы добиться своего. Даже те, кто на дне, уничтожат все, чтобы получить шанс на службу.
Он подходит ко мне.
— Лэйкин...
Дверь открывается, и входит мой отец с матерью. Я скрещиваю руки на груди.
— Полагаю, эта удача не имеет к вам двоим никакого отношения?
Моя мать, кажется, слегка поджимает свои надутые губы от моего замечания. Она миллион раз говорила мне, что такова наша жизнь. Что это «традиция», и я просто должна ее принять. Что если говорить о Лорде и Леди, то мы — королевская семья. Гребаное дерьмо. Я лучше буду чьей-то сучкой, чем Леди Лорда.
Мой отец, однако, смотрит в пол, проводя рукой по своим темным волосам.
— Папа? — спрашиваю я, подходя к нему и придерживая платье руками, чтобы не наступить на подол. — Что происходит?
У него напрягается горло, он сглатывает, а затем переводит взгляд на меня. В его глазах читается сожаление, и мою грудь наполняет надежда. Может, он понял, что я не хочу такой жизни.
Отец прочищает горло.
— Мне только что позвонили...
— Пожалуйста, скажи мне, что ты это сделал — отменил мою свадьбу? — тороплю я, мои слова полны надежды.
— Мне очень жаль, Лэйкин, но свадьба все еще в силе, — вздыхает отец.
И та маленькая надежда, которая у меня теплилась, теперь погасла.
— Но Миллер сказал, что Люк пропал, — указываю я на своего брата.
Неужели отец получил тот же телефонный звонок, что и мой брат? Или это был кто-то другой?
— Ты больше не обязана выходить замуж за Люка, — дергает за воротник своего смокинга отец.
Подхватив платье, чтобы не споткнуться о него на своих шестидюймовых каблуках, которые тоже выбрал мой будущий муж, я делаю шаг назад, мое сердце учащенно бьется. Это хорошие новости. Почему он выглядит таким обеспокоенным?
— Я не понимаю. Если его здесь нет...
— Тебя избрал новый Лорд, — перебивает он меня.
Мама прикрывает рот рукой, пытаясь подавить всхлип.
— Нет, — возражаю я. — Этого не может быть.
Решение о том, что Люк станет моим мужем, было принято, когда мне исполнилось восемнадцать, три года назад. Такие вещи не меняются в последнюю минуту. Эти несколько лет я жила, готовясь к этому дню. Стать его женой. То, чего он хотел. Лорд не может решить жениться на мне, когда я уже обещана другому.
— Кто? — требует мой брат. — Кто, черт возьми, мог это изменить?
Он сжимает ладони в кулаки.
Я поднимаю руку и хватаюсь за нитку жемчуга, что дала мне мама. Она думала, что это хоть как-то меня утешит, и я рассмеялась, но теперь держусь за это украшение, как за якорь на спасательном круге.
— Я…
Дверь снова распахивается, на этот раз ударяясь о внутреннюю стену и, я вздрагиваю.
В меня впивается взгляд голубых глаз, и мой желудок сжимается. Из меня вышибает дух. Я не видела их много лет, но с тех пор они преследуют меня в моих снах.
Три года назад
— Где она? — требует моя мама, входя в приемное отделение больницы.
Ей позвонили и сообщили, что сестру привезли сегодня ночью, но никакой другой информации не было.
— Мэм...
— Где моя дочь? — кричит она на медсестру, колотя ладонями по стойке регистрации.
Я оборачиваюсь и вижу, что к нам идет парень моей сестры. Его белая футболка и джинсы в крови, и моя грудь сжимается до такой степени, что мне становится трудно дышать.
У мамы подкашиваются ноги, когда она видит его.
— Н-ет, — задыхается она, прикрывая рот дрожащей рукой.
Тайсон ловит ее и прижимает к себе, но его голубые глаза встречаются с моими, и по моему позвоночнику пробегает холодок, такой ледяной, что он парализует.
— Мне так жаль, — шепчет он. — Ее больше нет.
— Тайсон, — рычит мой брат, оттолкнув меня в сторону и вырвав из воспоминаний, после чего встает передо мной. — Что ты?..
Раят, друг Тайсона, захлопывает дверь так же резко, как и открыл ее.
Я делаю шаг назад, спотыкаясь о платье, но, к счастью, витраж не дает мне упасть на задницу.
— Как? — требует мой отец, поворачиваясь к нему лицом.
Тайсон лишь одаривает его злобной улыбкой, которая напоминает мне о том, какой он на самом деле псих.
— Оставь нас, — приказывает он.
От одного звука его голоса у меня подкашиваются