Ночь была очень тихая, снег приглушал все земные звуки. Как только я оказалась в постели, мне стало легче; я лежала тихо, прислушиваясь к странным звукам, которые дом издает после наступления темноты. Один раз мне показалось, что внизу открылась и снова закрылась дверь – должно быть, стеклянная дверь, ведущая в сад. Я встала и выглянула в окно, но было новолуние, и стояла кромешная тьма, ничего нельзя было разглядеть, кроме пролетавших мимо оконных стекол снежных хлопьев.
Я снова легла и, наверное, задремала, потому что, когда раздался яростный звук колокольчика, вскочила как ошпаренная. Ничего еще не соображая, я выбралась из постели и стала натягивать на себя одежду, повторяя: «Это случится сейчас», хотя сама не имела понятия, что подразумеваю под этим. Казалось, что у меня руки обмазаны клеем: мне никак не удавалось справиться с одеждой. Но наконец я открыла дверь и выглянула в коридор. Насколько доставал свет от моей свечи, ничего необычного там не было. Задыхаясь, я побежала, но, открыв обитую сукном дверь, ведущую в главную часть дома, снова почувствовала, как у меня остановилось сердце: на верхней площадке лестницы стояла Эмма Сэксон, с ужасом вглядываясь в темноту.
Несколько секунд я не могла пошевелиться, но моя ладонь соскользнула с дверной ручки, дверь захлопнулась, и фигура исчезла. В этот же момент снизу донесся какой-то звук – тихий, загадочный, как будто кто-то старался неслышно повернуть ключ в замочной скважине входной двери. Я побежала к комнате миссис Бримптон и постучала.
Никто не ответил, и я постучала снова. На этот раз я услышала какое-то движение в комнате, сдвинулась щеколда, и передо мной предстала моя хозяйка. К своему удивлению, я увидела, что она еще не разделась ко сну. Она испуганно смотрела на меня.
– Что случилось, Хартли? – прошептала она. – Вы заболели? Что вы здесь делаете в такой поздний час?
– Я не больна, мадам, у меня звонил колокольчик.
Она побледнела и, казалось, была близка к обмороку.
– Вы ошиблись, – жестко произнесла она. – Я не звонила. Должно быть, вам приснилось. – Я никогда не слышала, чтобы она говорила таким тоном. – Возвращайтесь в постель, – велела она и хотела было закрыть передо мною дверь.
Но пока она говорила, я снова услышала звуки, доносившиеся из нижнего холла; на сей раз я поняла, что это были мужские шаги, и меня осенило.
– Мадам, – сказала я, протискиваясь мимо нее, – в доме кто-то есть…
– Кто-то?..
– Думаю, это мистер Бримптон… я слышала его шаги внизу…
Ее вмиг объял ужас, и она без единого слова рухнула у моих ног. Я опустилась на колени и попыталась поднять ее: по характеру дыхания мне было ясно, что это не обычный обморок. В тот момент, когда я приподняла ей голову, за дверью послышались быстрые шаги, и она распахнулась. На пороге стоял мистер Бримптон в дорожном костюме, с его плеч опадал снег. Увидев меня на коленях перед хозяйкой, он со страхом отпрянул назад.
– Что, черт возьми, тут происходит? – закричал он. Лицо у него было не таким багровым, как всегда, и поэтому красное пятно на лбу выделялось особенно отчетливо.
– Миссис Бримптон упала в обморок, сэр, – ответила я.
Он неуверенно рассмеялся и протиснулся в комнату мимо меня.
– Жаль, что она не выбрала более подходящий момент. Мне жаль ее беспокоить, но…
Я вскинула голову, ошеломленная его бесчувствием.
– Сэр, – сказала я, – вы в своем уме? Что вы делаете?
– Собираюсь встретиться с другом, – ответил он и направился в гардеробную.
Мое сердце пропустило удар. Не знаю, о чем я подумала или чего испугалась, но я мгновенно вскочила и схватила его за рукав.
– Сэр, сэр! – закричала я. – Ради всего святого! Посмотрите на свою жену!
Он гневно стряхнул мою руку.
– Похоже, это разыграно специально для меня, – сказал он и схватился за дверную ручку гардеробной.
В этот момент я уловила слабый звук внутри. Каким бы тихим он ни был, мистер Бримптон тоже услышал его и рванул дверь на себя; но тут же отпрянул назад. На пороге стояла Эмма Сэксон. Позади нее была чернота, но я отчетливо видела ее фигуру, и он тоже. Словно желая защитить от нее лицо, он вскинул руки, а когда я снова посмотрела в дверной проем, ее уже не было.
Он стоял неподвижно, словно все силы вдруг ушли из него. В наступившей тишине моя хозяйка вдруг поднялась и, открыв глаза, устремила взгляд на мужа, а потом упала на спину, и я увидела, как смертная судорога пробежала по ее лицу…
Мы похоронили ее на третий день, в пургу. Народу в церкви было мало, потому что из города в такую погоду трудно добраться, да и, по моему ощущению, близких друзей у моей хозяйки почти не имелось. Мистер Рэнфорд пришел одним из последних, как раз перед выносом гроба. Он, конечно, был в черном и очень бледен. Когда он проходил мимо меня, я заметила, что он слегка опирался на трость, которую нес в руке. Мистер Бримптон это тоже заметил, потому что красное пятно четко обозначилось на его лбу, и на протяжении всей службы он, вместо того чтобы свершать молитву, как положено скорбящим, неотрывно смотрел на мистера Рэнфорда, сидевшего с противоположной стороны нефа.
Когда отпевание закончилось и все пошли на кладбище, мистер Рэнфорд исчез, а сразу после того, как тело моей бедной хозяйки было погребено, мистер Бримптон вскочил в первый стоявший у ворот экипаж и отбыл, не сказав никому ни слова. Я лишь услышала, как он крикнул извозчику: «На вокзал!» И мы, слуги, вернулись домой одни.
Глаза
I
В тот вечер, после превосходного обеда у нашего старого друга Калвина, мы пребывали в настроении, подходящем для рассказов о привидениях, и охотно приготовились выслушать историю Фреда Мерчарда о том, как его посетил гость из другого мира.
В усыпляющем мерцании каминного пламени, сквозь дым от наших сигар библиотека Калвина со стенами, обшитыми дубовыми панелями, с рядами темных переплетов старинных книг представляла собой весьма гармоничный антураж для общения с духами. Поэтому после того, как Мерчард рассказал свою историю, мы решили устроить своего рода состязание: каждый должен был внести свою лепту – признавались только воспоминания,