Кажется, с меня решили спросить по-полной за еще даже не начавшийся отказ от курения. Что будет, когда он начнется, страшно представить. Похоже, я и в самом деле “не на того лоха напала”.
— Ты издеваешься?! — взбешенно подскочив, обжигаю Долгова возмущенным взглядом.
— Вообще-то забочусь о тебе. Еще отравишься моим “некачественным, мутированным семенем”, — открыв глаза, насмешливо цитирует он врача и натягивает трусы, а меня вновь озаряет.
Батюшки мои! Его ведь и в самом деле эти разговоры про возраст задели. Божечки, он что, получается, боится стареть? Вот умора! Срочно вызывайте Ватикан, у нас тут чудо Господне — Долгов и комплексы!
И вот что на это можно ответить? Как бы ненароком не рассмеяться, а то ведь вообще озвереет.
— Ты — свин, Сережа, — чтобы хоть как-то скрыть улыбку продолжаю возмущаться и наклоняюсь за брюками. Раздражение и неудовлетворенность, как рукой снимает.
— Так-то это не у меня все лицо в сперме.
— Фу, как пошло!
— Пошло — мое второе имя, Настюш.
— Твое второе имя — обломщик. Кстати, ты в курсе, что неудовлетворенная женщина очень опасна? — приведя себя в порядок, сажусь напротив.
— Это типа угроза?
— Это типа факт.
— М-м-м, — тянет Долгов преувеличенно серьезно и, пару секунд помолчав, насмешливо заключает. — Ну, значит, взбодримся, а то я вижу, тебе скучно.
— Скучно?
— А как иначе назвать эту тягу к придурству? — возвращается он к нашим баранам.
Боже, если я не рехнусь, пока забеременею, то вот это точно будет чудо!
— Здоровым образом жизни, Сережа, — чеканю строго, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не включить “девочку” и не психануть. Но, как говорится, сама заварила, сама и расхлебывай. Однако, эта сволочь мне еще ответит за свои выкрутасы. Я так-то тоже умею обламывать.
5
На обед мы приезжаем изрядно помятые и на нас то и дело косятся. Я недовольно зыркаю на Долгова.
Мало того, что прическу испортил и измял весь костюм, так еще продинамил гад!
— Не дуйся, котенок, ночью сочтемся, — будто прочитав мои мысли, шепчет он с понимающей усмешкой и, подмигнув, спешит к одному из соучредителей.
Я с улыбкой качаю головой ему в след и тоже включаюсь в дела, вдохновлённая перспективой. Увы, она так и остаётся не реализованной, и что самое смешное — по моей инициативе. Но, что поделать?
Когда ты — востребованный художник и мать троих маленьких детей, к ночи остается лишь одно желание — упасть на кровать и больше никогда не вставать. Так что я отбиваюсь от Сереженькиных притязаний на мое тело и сплю без задних ног, справедливо рассудив, что секс от меня никуда не убежит. И да, утром Долгов с лихвой возвращает долг, не зря, видимо, у него фамилия такая. Я довольная нежусь в постели, пока Сереже не звонит его ассистент и не напоминает о чем-то.
— Твою мать, забыл! — недовольно выдыхает Долгов, подрываясь с кровати. Надев штаны, он тут же тянется за сигаретами, вызывая у меня возмущение и оторопь.
— У вас, Сергей Эльдарович, похоже, старческий склероз начался или вы, как обычно, прикидывайтесь? — тоже встав и сварливо уперев руки в бока, выкатываю претензию.
Долгов, замерев, с шумом втягивает воздух.
— Насть, давай, не сейчас.
— А когда? Мы же договорились.
— И что, прям с утра-пораньше надо бросить?
— Нет, аккурат, перед зачатием.
— Господи ты боже мой! — закатывает Долгов глаза и, кинув пачку сигарет обратно на тумбочку, не скрывая раздражения, интересуется. — Тебя саму-то не корежит от всей этой возни?
— Меня корежит от твоего нытья, Серёж, — отрезаю не менее раздраженно и направляюсь в ванную, а то еще чуть-чуть и пиши “пропало”.
Долгов что-то там бурчит в гардеробной про “долбоебизм”, “занудство” и “недотрах”, но я стараюсь не слушать.
Конечно, мне вряд ли понять, насколько это тяжело — бросить курить с таким стажем, но я точно знаю, при желании мой муж бросил бы без лишних разговоров. Соль в том, что желания-то у него, как раз- таки, нет, и это обидно. А когда-то ведь так хотел от меня детей. Но, как говорится, все течет, все меняется.
Тем не менее, отступать я не намерена, а то вечно — все должно быть по его. Нет уж. Не в этот раз, хотя, конечно, это не вопрос превосходства.
— А ты в курсе, что бросать надо постепенно, сразу — это стресс для организма? — закончив приводить себя в порядок, продолжает Долгов выеживаться, когда я выхожу из душа.
Ха! “Стресс для организма”! И это будет рассказывать человек, прошедший огонь, воду и медные трубы. Ну-ну… Однако, виду не подаю, что мне смешно и, принимаясь за утреннюю рутину: сыворотки, крема, массажи…, на полном серьезе заявляю:
— Конечно. Поэтому и записала нас в медицинский центр профилактики и контроля потребления табака. Так что пусть твоя ассистентка позвонит моей, чтобы согласовать графики.
— Чего? — смотрит на меня Долгов через зеркало, как на пациентку дурдома.
— А что? Наймем реабилитолога — это сейчас распространенная практика. Он будет помогать тебе преодолевать стресс и следить, чтобы не было срывов. У них там какая-то особая методика.
— Мм, — емко заключает Серёжа, поняв, что я стебусь. — А дальше что? Наймем специалиста, который будет контролировать, как я справляюсь с “зачатием”?
Ответ ему, естественно, не требуется, и он выходит из ванной, а я все равно не могу удержаться, чтобы не подколоть.
— А что, у тебя проблемы? — растирая по лицу сыворотку, иду следом.
— Да пока вроде боженька миловал, но ты упорно пытаешься создать их из воздуха.
— Сереж, — с шумом втянув воздух, начинаю закипать, но Долгов не дает мне высказаться.
— Все, Насть, кончай выносить мозг. И без того настроение ни к черту твоими молитвами, а у меня через полчаса теннисный матч с этим мудаком из прокуратуры Восточного округа, — отмахивается он и, взглянув на часы, подхватывает подготовленную с вечера спортивную сумку.
«Да и катись!» — огрызаюсь про себя, однако, если я что и усвоила из, казавшихся в юности бестолковыми, уроков моей мамы — так это то, что нельзя отпускать мужчину раздраженным, готовым убежать куда угодно, лишь бы подальше от жены. Как ни смешно, но у мужиков, обычно, короткая память и помнят они только послевкусие от последних событий, а не то, что ты ему когда-то девственность и всю себя вручила. Поэтому, пересиливая свое раздражение, перехватываю моего недовольного мужчину на полдороги к двери и тянусь к плотно-сжатым губам.
— А поцеловать? — не позволяю ему попрощаться на такой ноте.
— Насть, я опаздываю, — пытается он увернуться, но куда