6
Третья обязательная ступень обучения не требовала постоянного присутствия на учёбе. Достаточно было сдавать минимумы, и времени на это давалось более, чем достаточно. При желании и усердно занимаясь можно было закончить обучение за один год. Никто не спешил воспользоваться этой форой, раз было позволено не торопясь пройти весь курс за три года. Для моих сверстников сейчас было самое время для того, чтобы заниматься собой, понять, чем они хотят заниматься в будущем, и никто их не торопил. Для меня, в отличие от них, никаких радужных и светлых перспектив в будущем не существовало. Избавиться от ещё одной опеки было единственным приоритетом. И хотя я не очень хорошо училась, все же закончила последнюю ступень своего образования в кратчайшие сроки, чуть больше, чем за год.
Это удалось ещё и благодаря тому, что я теперь жила в новом режиме. Измученная не поддающимися никакому контролю видениями, возникающими в моей голове, я постепенно совсем перешла на ночной образ жизни. Почему так происходило, я долго не понимала, но все мои "сеансы" до определённого момента происходили только днём. Если бы не учёба, я ещё раньше стала бы жить только по ночам. Иногда, просыпаясь, я ещё помнила смутные картины, полные снега и серых помещений. Но видеть их только во снах все же было лучше провалов в другую реальность.
Хотя это сработало, но, к сожалению, ненадолго. Это произошло, когда мне было шестнадцать. Еще точнее, шестнадцать с половиной.
Как я уже говорила, мое "иномирье" посещало меня только днём. Но в один "прекрасный" момент это закончилось.
Я как раз зашла домой. Переоделась и собиралась закрыть шкаф. Даже не поняла, как переключилась. Это всегда мгновенно происходило. Доля секунды, в которую веки опускаются, и сразу поднимаются, подчиняясь безусловному рефлексу.
Скрип снега под ногами, синяя и серая, более бледная, длинная-длинная двойная тень на искрящемся снегу, который, казалось, светится под небом цвета индиго. Белый пар от дыхания прекрасно виден. Была ночь, определённо. Но я все прекрасно видела. Свет лился откуда-то сзади. Я шла по этому хрусткому и переливающемуся покрывалу. В руках палки и лыжи на ногах. Подъём был долгий, я немного устала. И как раз добралась до вершины.
Пейзаж, открывшийся далеко внизу, завораживал. Снег, ночное небо, как в чаше почти идеально круглая низина, в центре которой я увидела купол. До этого момента никогда не видела его со стороны, но сразу поняла, что это именно он. Потом я обернулась. Две хорошо заметных линии на земле, мои следы. Снег сверкал и переливался. Это так красиво было! Но больше всего и самое поразительное - две луны в небе. Просто огромные и так ясно видимые, казалось, рукой дотянуться можно. Я и протянула к ним руку. Растопыренные пальцы в толстой перчатке на фоне ночных светил поблекли и истончились. Свет из сине-серебряного стал стерильно-желтым, искусственным. Я стояла возле своего шкафа, глядя на потолочный светильник. Точнее, на свою руку, поднятую вверх. Совсем так, как сделала только что, но совсем не здесь.
Все снова изменилось, без спросу сломав, кажется, налаженную жизнь. Я снова видела, и теперь не только днём. Но теперь я могла почувствовать начало видения. Чаще всего на меня накатывали в первую очередь эмоции. Иногда приятные, сопровождаемые невероятными по красоте видами. Звездное небо, настолько ясное и близкое, что, казалось, коснуться его, и мерцающие звезды посыпятся вниз, словно перезрелые ягоды. Или самое невообразимое и прекрасное из всего, что я тогда увидела - звёздный дождь. Росчерками бледно-голубыми оставляя за собой тающий след, звезды падали за край небосвода. Будто прокатившись по твердому куполу, истончались, угасая, растратив данный им свет на этот единственный миг. С почти слышным хрустальным звоном рассыпалась в пыль. Такие яркие моменты были, и я берегу их, как сокровища. Пусть поделиться мне ими не с кем.
Но чаще… чаще было очень страшно. Хруст снега под неспешными, примеряющимися для прыжка лапами. Визг и рев из раззявленных пастей, полных жаждущих моей смерти клыков. Кровь на снегу.
7
Учиться дальше я не видела для себя никакого смысла. Выбор работы с моим образом жизни не слишком был богат. Все же большинство граждан купола предпочитали поддерживать свои биологические часы в соответствии с солнечными циклами. Просыпаться вместе с солнцем норма. Даже если ни ты, ни твои родители, ни твои дети его никогда не видели и не увидят. И все же выбор был. Даже пока большая часть жителей спит, кто-то должен следить за обеспечивающей их существование техникой. И не только. Жизнь вообще мало считается с какими-либо расписаниями. А моя особенно.
Мне снова повезло. Я нашла для себя идеальную работу. Развлекательная индустрия оказалась самой подходящей. Пройти обучение и стать барменом в ночном клубе заняло у меня совсем немного времени.
Так я и жила дальше. Спала днём, ночью работала. Специфика моей работы позволяла скрывать мои странности. Постоянное движение клиентов, громкая музыка, с коллегами общаться в таких условиях кроме как о рабочих вопросах не представлялось возможным. Перерывы я предпочитала проводить одна. Да я и не стремилась расширить круг своих знакомств, предпочитая, чтобы обо мне думали, как о замкнутом, необщительном человеке. Впрочем, это было настолько недалеко от правды, что и враньем не назовешь.
Теперь я не видела серых помещений. Только зиму. В любое время суток. Рассветы и закаты, стоящее в зените солнце, северное сияние поверх звездных ночей. Жаль, что красоты в этом становилось все меньше и меньше. Чаще всего страх и безумные схватки с невообразимыми чудовищами, которых я всех по имена так давно знала. Я шла и шла через бескрайние снега. Сквозь ветер и мороз. Куда и зачем? Я не знала.
В принципе, в моей реальной жизни все складывалось более или менее идеально. Пока мне не исполнилось восемнадцать.
Картинка схватки с стаей шипшипов накрыла меня болью прямо во время работы, когда я была за стойкой. Почувствовав, а точнее предвидя, наверное, не знаю, как точнее описать это чувство, когда знаешь, что тебе сейчас станет больно, я просто уронила ложку и села на корточки, спрятавшись от глаз, которые могли меня случайно увидеть.
Открыла глаза уже там. Левую руку свело болью. Даже зажать рану было нечем, рукав напитывался кровью. В правой руке короткий нож, и арбалет чуть в стороне, наполовину затоптан в перерытый снег. Схватка уже закончилась, с ножа на снег шлепнулось что-то белое, хотя на острие осталась ярко красная полоса. Очень яркая в этом бело-сером видении. Посмотрев на зверя, бьющегося в агонии, я даже удивилась, откуда на его морде черное пятно вместо глаза. И сразу поняла, что упало с лезвия на снег.
Приступ тошноты, когда я вернулась, только усилился, я едва успела притянуть к себе утилизатор.
- Миия?
Сквозь грохот басов я едва услышала, скорее, догадалась, что кто-то подошел в тот момент, когда меня затошнило. Моего плеча коснулись, и я подняла голову, сквозь пелену слез увидев напарника. Парень с головой барсука присел рядом со мной.
- Что с тобой? - прокричал почти мне в ухо.
Я покачала головой и изобразила пальцем кружение.
- Иди, отдохни. Я заменю тебя.
Спорить не стала и ушла. В раздевалке сразу к раковинам дошла. В зеркале отразилась голова гигантского кролика с заплаканными глазами. Нажав на узел галстука-бабочки, отключила преобразование моей внешности в кроличью ипостась. Кто придумал, что бармены с головами зверей - это оригинально? Впрочем, мне было все равно.