- Не так близко к плите...
Эверард продолжал отчаянно смотреть через плечо, пока Асенат обнимала его голыми ногами с того места, где она сидела на плите. Ее руки притянули его ближе, затем она начала возиться с его ремнем.
Эверард был не совсем в настроении, не тогда, когда какой-то огромный внеземной джаггернаут приближался все ближе и ближе. Он все пытался отстраниться, а Асенат все притягивала его обратно.
- Что с тобой? Давай же. Это то, чего ты хотел с той минуты, как мы встретились. Еще один кусок задницы, еще одна метка на твоем члене, - а затем она откинула голову назад и рассмеялась, ее грудь практически оказалась у него перед лицом.
Но он не обращал внимания на ситуацию.
Позади него раздался треск, а также ощущение, что что-то размером с холм пыталось материализоваться. Молнии разделялись и подразделялись на частицы, как металлическая пыль вокруг магнита. Эверард прищурился, когда вернулся этот озоновый запах, но вместо примеси органической гнили он сопровождал что-то бесконечно более пагубное, но не поддающееся описанию. Затем, почти как постепенное нарастание пикселизации, брат-близнец Уилбура Уэйтли переместился в поле зрения...
- Потрясающий, не правда ли? - сказала Асенат.
Внезапное появление полуфосфоресцентного нароста растворилось в поле зрения, пульсируя сгустками более резкого света, как бенгальские огни, цвета соплей. Но изнутри этого появилась просачивающаяся масса размером с офисное здание в центре города, которое заставило Эверарда подумать о титанической медузе, но чьи конечности больше напоминали извивающихся дождевых червей длиной более ста футов, но шириной с тросы подвесного моста. На конце этих нижних конечностей были вещи размером с "Фольксваген Жук", похожие на раздвоенные копыта. Верхние конечности заканчивались чем-то вроде огромных человеческих рук, но с шестью или семью пальцами каждая.
Затем появилась голова, которая больше напоминала две головы, сплющенные вместе. Что-то похожее на половину уродливого человеческого лица занимало одну сторону массивной шишки: два больших кривых глаза, сдвинутых вместе, с желтыми радужками, увенчанные рыжеватыми курчавыми ресничками. Дрожащие бордовые губы и сплющенный нос. Этот компонент "лица" имел одну наиболее очевидную особенность - он унаследовал отсутствие подбородка Уэйтли и желтоватую, чрезвычайно пористую кожу.
Но затем появилась другая половина этого факсимиле для головы: лицо, совершенно отличное от всего, что могла произвести известная материальная вселенная, что-то откуда-то еще, место, которое практически не имело ничего общего с физическими и биологическими законами, которые могли постичь люди...
Быстрые удары описывали неуклюжее восхождение существа на Сторожевой холм. Земля сотрясалась так, что Эверард боялся, что вся возвышенность может рухнуть; он был охвачен тоном страха, непохожим ни на что из того, что он знал, не только от катастрофы сотрясающего землю грома, но и от возможности увидеть фактическую сущность, которая его вызвала. Его взгляд был прикован к грудной клетке, средней части, центру масс или как там это можно назвать, и он загипнотизированно смотрел на различные органические интегранты внутри, неземную, колеблющуюся кучу студенистой жижи, каким-то образом удерживаемую вместе физикой за пределами современного понимания.
Затем рот чудовища открылся, полукосмическое отверстие на "Уилбуровской половине" невозможного лица. Эверард знал одно: "Я не хочу попасть туда..."
Одна из этих шестипалых человеческих рук размером с гаражные ворота начала тянуться вниз...
- Тебе пора идти, профессор, - сказала Асенат нараспев.
Он посмотрел вниз, в последний раз, на идеальную грудь и тело женщины -
она подтянула колени к подбородку и ударила его ступнями по груди с удивительной силой отбойного молотка.
Эверард не помнил, кричал он или нет; тем не менее, его отбросило прочь от каменной плиты, и, кувыркаясь, он начал падать вниз по склону Сторожевого холма. Над ним раздался взрыв, но он сразу понял, что это был вой протеста, вырывающийся из горла брата-близнеца Уилбура Уэйтли.
Эверард катился и катился; это было похоже на то, как будто его переехала машина, но к тому времени, как его тело достигло подножия холма...
Он был уже не там.
11.
Эверард видел только черноту; он был погружен в лишенную света область без видимых границ, и он не слышал ничего, кроме постоянного раздражающего звукового сигнала, который, казалось, идеально соответствовал биению его сердца. Ему пришло в голову, что его единственным действием будет следовать за сигналом...
"Где, черт возьми, я? Я мертв?"
Где бы он ни был, он знал, что это больше не Сторожевой холм.
Спустя несколько мгновений чернота вытекла из его поля зрения, и, к его ужасу, он обнаружил себя лежащим на больничной койке с капельницей в одной руке, манжетой для измерения кровяного давления и датчиками сердечного монитора, прикрепленными к груди.
Открытые шторы слева показали ему, что наступила ночь, а часы показали время - чуть больше полуночи.
- О, а вот и он, - раздался женский голос.
Он был взволнован, что это не голос Асенат.
- Как вы себя чувствуете?
- Я...
- Вы в госпитале "Риверсайд", и с вами все будет в порядке.
Взгляд Эверарда прояснился; рядом с ним стояла медсестра, обычная брюнетка средних лет в типичной шапочке медсестры.
- В каком я городе?
Глаза медсестры сузились.
- Уильямсбург, Вирджиния. Вы не помните, как были здесь? Они нашли вас без сознания за большим холмом. Похоже, вы потеряли сознание, когда возвращались из туристической деревни.
"Я был в другом измерении, леди. Не в туристической деревне..."
- Что со мной не так?
- Доктор Хоутон говорит, что у вас острое психологическое расстройство, - она успокаивающе положила руку ему на плечо. - Это легкая форма шока, и она скоро пройдет. Вы немного обезвожены, а ваши анализы указывают на некоторое недоедание.
"Верно, я ничего не ел и не пил, когда был там, - понял он. - Я мог бы быть там несколько дней".
- Но мы быстро вас поправим. Но вам придется остаться на ночь, - сказала медсестра. - Вам нужно будет сделать еще несколько тестов, а у вас на голове ужасный синяк. Вы упали?
Он посмотрел прямо на нее.
- Да, упал.
"Я упал с холма, на котором было чудовище из другого измерения".
- Но я чувствую себя довольно хорошо, и нет, я не пил.
Медсестра улыбнулась, записывая что-то на планшетке.
- Что привело вас в Уильямсбург, если вы не против, что я спрашиваю?
Эверард сглотнул.
- Я был приглашенным докладчиком на съезде фанатов Говарда Филлипса Лавкрафта, если вы знаете, кто он.
Почерк медсестры оборвался, и она посмотрела на него, как будто сама была в шоке.
- Вы остановились в отеле "Крестовина"?
- Да, конечно.
Тишина. Затем:
- Боже мой. Вы знаете, что случилось?
- Случилось? - спросил он. - Нет, а что случилось?
Но у него было неприятное чувство в животе, даже до того, как она включила телевизор.
"Черт возьми..."
- Остаемся в недоумении от этого события, - говорила суровая женщина-диктор, - и до сих пор не уверены в точной причине. Примерно в половине десятого вечера по восточному поясному времени отель "Крестовина" в Уильямсбурге был разрушен в результате катастрофы, которую полиция предположила как террористическую бомбу или крупный взрыв газопроводов. Начальник пожарной охраны округа Джеймс-Сити Аллен Барлоу предположил, что в дело могло вступить какое-то химическое едкое вещество из-за ожогов и уродств некоторых из погибших...
Эверард уставился на экран телевизора, отвиснув челюстью. В новостном ролике весь отель рухнул, как будто его раздавили, а дым поднимался на сотни футов в воздух. По меньшей мере дюжина пожарных машин отреагировали, их экипажи изо всех сил пытались потушить непрекращающееся пламя. Голос диктора мрачно продолжил: