Забравшись за руль, я завела машину и включила печку на максимум. Кэйди болтала без умолку о своем дне, а я сосредоточилась на дороге. Начальная школа находилась на окраине центра Сидар-Ридж, недалеко от The Brew — кофейни и кафе, которыми я управляла.
Я поехала по Мэйн-стрит через весь город. Обычно я позволяла себе любоваться милыми туристическими лавками, уютными ресторанчиками и прекрасным видом на озеро, которое проглядывало между домами. Но не сегодня. Даже спустя пять лет в Сидар-Ридж я так и не привыкла водить машину по снегу.
— Красота какая, — вздохнула Кэйди.
Мои руки чуть расслабились на руле.
— И правда красиво.
В этом белоснежном покрывале, раскинувшемся вокруг нас, было что-то невероятно умиротворяющее. Я вспомнила, как сильно люблю этот город. И дело было не только в красоте местности. Люди здесь — вот что делало его домом. Пусть мои друзья не знали моего прошлого, они любили и поддерживали нас изо всех сил.
Я бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, когда сворачивала на дорогу, ведущую за город. Привычка проверять, не следит ли кто-то за нами, оказалась неистребимой.
Я повернулась к Кэйди:
— Как думаешь, устроим прогулку по зимней сказке?
Она засияла:
— Да, да, даааа!
— Что-то не слышу восторга.
— Я в восторге! — она подпрыгнула на сиденье, подчеркивая свои слова.
— Ну ладно, думаю, можно и пойти.
Обычно дорога до нашего дома у подножия горы занимала десять минут, но сегодня из-за снега ушло почти двадцать. Хорошо, что вчера я успела сходить в супермаркет — похоже, нам предстояло застрять дома на пару дней.
Как только я остановилась перед домом, Кэйди уже расстегивала ремень безопасности.
— А как же козочки? А Мэйбл и Финеас? А еще...
— Я всех загнала в сарай перед тем, как за тобой заехать, — успокоила я ее.
— Мы должны потом выпустить Мэйбл! Она обожает снег.
Я улыбнулась, выходя из машины, мои ботинки тут же скрылись в снегу. Одна из наших осликов просто без ума от свежего снега. Она носилась по загону, как вихрь, но потом ее было невозможно затащить обратно в сарай.
— Завтра, когда снегопад закончится, — пообещала я.
Кэйди подпрыгнула.
— Интересно, понравится ли он уткам.
— Возможно.
Одна из посетительниц The Brew рассказала мне о дикой утке с поломанным крылом. Женщина переживала, что утка не сможет защитить себя и утят от хищников. Я забрала их к нам. Теперь они жили в сарае, в отдельном стойле, с обогревателем и маленьким бассейном. Я надеялась, что со временем крыло заживет, и мама-утка сможет снова жить на воле. А пока у нее и малышей было безопасное убежище.
Кэйди побежала по снегу, взлетела по ступенькам и начала прыгать на крыльце.
— Давай быстрее!
Я засмеялась и направилась за ней, взгляд упал на маленький кусочек дерева, который я оставила, зажав в дверце сетки. Он был на месте. У нас не было дорогой охранной системы, но я научилась другим способам защищать наш дом.
Вынув щепку, я положила ее на подоконник и открыла три замка.
Кэйди пронеслась внутрь. Раздался глубокий лай и наш пес бросился навстречу своей любимой девочке.
— Чонси! — Кэйди захохотала, когда трехлапый пес начал лизать ее щеки. — Я тоже по тебе скучала!
— Иди, дружок, — позвала я, выпуская его на улицу по нужде.
Когда мы вернулись в дом, Кэйди уже натянула ярко-розовый зимний костюм. Я поморщилась: штаны стали коротки, куртка тесновата. Похоже, придется тратиться на новую одежду к зиме. Иногда мне удавалось протянуть два сезона на одном комплекте, если везло. Но в этом году Кэйди резко вытянулась.
Она подняла кулачок в воздух:
— Прогулка по зимней сказке!
— Пойдем. — Я надела шапку и перчатки, и мы снова вышли. Я заперла дверь и сунула ключи в карман.
Кэйди прыгнула с крыльца в снег:
— Я лечу!
Я поспешила за ней, поймала за талию и подняла в воздух. Ее смех звенел вокруг нас, как музыка. Вот ради этого я боролась. Я ни на секунду не пожалела о том, что оставила нашу прошлую жизнь.
Кэйди внезапно замолчала.
— Мамочка... — прошептала она.
В ее голосе было что-то, что мгновенно насторожило меня. Я посмотрела в ту же сторону и застыла.
По нашей дороге ковыляла хромая косуля.
— Она ранена, — прошептала Кэйди, в голосе звенели слезы.
Сердце сжалось. Это было очевидно. Прищурившись, я заметила проволоку, обмотанную вокруг груди и ноги животного. В голове пронесся поток ругательств.
— Мы должны ей помочь, — умоляла Кэйди. — Ей так холодно!
В носу защипало от мысли, как напугана должна быть эта бедная косуля. Обычно они ходили стаями, но здесь не было видно ни одной. Наверное, ее бросили, потому что она не могла идти быстро.
В груди запекло. Я знала, каково это — быть одинокой и испуганной, когда рядом нет никого, кто прикроет тебя спину.
— Пойдем, — сказала я Кэйди и быстро повела ее к дому.
— Мы должны ей помочь! — не сдавалась она.
— Я помогу. Но тебе нужно подождать внутри. — Я не хотела, чтобы Кэйди спугнула олениху, пока я буду подходить.
Кэйди кивнула и послушно зашла в дом. Я прошла на кухню, схватила половинку яблока, которое собиралась нарезать ей на перекус после школы.
— Я запру дверь за собой. Никому не открывай. Обещаешь?
Кэйди энергично закивала.
— Поторопись, мамочка!
Я не стала медлить. Выскользнула за дверь и заперла ее за собой. Косуля уже добралась до конца нашей длинной дороги и направлялась по двухполосному шоссе. Я выругалась, когда ветер завыл с новой силой, подхватывая снег и закручивая его вихрями.
Я поспешила за ней, замедлив шаг, когда подошла ближе, и попыталась рассмотреть проволоку на ее теле. Я прикусила щеку изнутри — металл глубоко врезался в нежную плоть. Сомневалась, что справлюсь сама.
Сняв перчатку, я достала из кармана телефон и набрала номер службы охраны рыбных ресурсов и дикой природы.
— Управление охраны рыбных ресурсов и дикой природы округа Харрисон, — отозвалась женщина. — Это Андреа. Чем могу помочь?
— Здравствуйте. Меня зовут Аспен Барлоу, я живу в Сидар-Ридж, на улице Хаклберри-Лейн. Я иду за косулей — у нее проволока сильно впилась в тело. Может, у вас есть кто-то, кто сможет помочь?
— Мэм, не подходите к раненой косуле, — строго сказала она. — Когда их загоняют в угол, они могут повести себя непредсказуемо.
— Я не собираюсь ее загонять, я просто хочу помочь, — объяснила я.
Последние несколько лет я как-то сама собой начала заниматься спасением животных. Казалось, они находили меня чаще, чем я их. Все началось с Мэйбл. Прежний владелец нашего дома не только плохо заботился о хозяйстве — он еще и откровенно издевался над своей ослицей. Когда он собирался переезжать, то спокойно сказал, что просто усыпит ее. Я тут же заявила, что заберу Мэйбл себе.
Я не имела ни малейшего представления, как ухаживать за ослицей, но интернет стал моим учителем. Мне понадобилось время, чтобы завоевать доверие Мэйбл. Именно она научила меня никогда не приближаться слишком резко к напуганному или раненому животному. Тогда я получила глубокий порез от ее копыта — собственная глупость и поспешность.
Женщина на другом конце провода тяжело вздохнула:
— Из-за снегопада наши инспекторы сейчас реагируют только на экстренные вызовы.
Раздражение вспыхнуло во мне.
— Эта косуля страдает. Разве это не экстренный случай?
— Для людей от нее угрозы нет, — сухо ответила она.
То есть если бы это был медведь или пума, они бы сразу выехали.
— Прошу вас. Ей очень больно, — мой голос почти сорвался. Я не могла оставить бедное животное одно, мерзнуть и мучиться.
Андреа снова вздохнула и что-то пробормотала себе под нос:
— Я попробую связаться с одним человеком, он может быть где-то рядом, но ничего не обещаю. Где вы сейчас?
Я продиктовала примерный адрес, и она тут же повесила трубку.