— Ох, уж этот Иннокентий Петрович! Всё стремится с передовой меня вытащить! О таланте, видите ли, печётся! А меня кто-нибудь спросил?! Я, может быть, Родину защищать хочу! Немцев бить! Для того в ополчение и пошел.
— Похвальное желание, — не сразу нашелся, что и сказать Лев Лукич. — Я, честно говоря, ожидал совсем иного.
— Чего именно? Что я сразу в Москву проситься начну? Не на такого напали!
— Да вижу уже. Ну, а нам, Виктор, помочь ты согласишься?
— А куда я денусь? — усмехнулся лейтенант. — Вы вон какое серьезное ведомство представляете! Стоит вам только пальцем пошевелить, и я в Москву не то, что поеду, а даже побегу!
— Ну, не стоит так драматизировать. Помочь нам вы можете и здесь, прямо на месте.
— Это было бы просто замечательно! Не хочется мне от боевых товарищей надолго уезжать. А в чем, собственно, суть вопроса? Для чего я НКВД понадобился?
— Да вот, требуется перевести один интересный документ.
И полковник протянул Стрельченко машинописную копию раздобытой Витковским инструкции (оригинал хранился в его сейфе, на Лубянке).
— Так, что здесь? — деловито переспросил Виктор. — Ого, да это на голландском!
— Вот именно. Оттого и пришлось тебя беспокоить. По совету Иннокентия Петровича, кстати говоря.
— Да понял я. Вам дословный перевод требуется?
— Желательно. Сможешь сделать?
— Конечно! Только, для начала, один вопрос. Пладью — это что?
— По-видимому, населенный пункт.
— Ага. Понятно. В остальном, думаю, затруднений не возникнет. Да, и ещё. Писать-то я от руки буду.
— Ничего страшного. Бумагу и карандаш я заранее приготовил. Можешь приступать. Только пиши, пожалуйста, поразборчивее!
— Буду стараться. Я же не на медицинском учился!
Лев Лукич и впрямь постарался обеспечить молодого лейтенанта всем необходимым. Вплоть до отдельного помещения в штабной землянке. Чтобы от работы ничего не отвлекало. Это ли сыграло свою роль или же Виктор действительно хорошо знал язык, но перевод занял у него совсем немного времени.
— Лихо, — покачал головой полковник, надев очки и изучая листы бумаги, исписанные крупным чертежным почерком. — А говорить на голландском ты так же свободно умеешь?
— Нет, что вы! Только читать. Для разговора языковая практика нужна, а где ж её взять в Союзе? Мы с Нидерландами не шибко активно контачим!
— И то верно. И последний вопрос, Витя. Ты какую должность в полку занимаешь?
— Командир минометной роты! — с видимой гордостью отчеканил Стрельченко.
— Отчего так? Я уж, грешным делом, предположил, что ты в переводчиках ходишь.
— Нет, пронесло! Я же в институте французский изучал. А голландский — это так, факультативно. Вот и получилось, что навыки мои, на фронте, совершенно ни к чему. Здесь немецкий требуется. Или, как минимум, английский — для встреч союзных делегаций. А мне ни тот, ни другой неизвестен. Можно сказать — повезло!
— Почему?
— Своими руками фашистов бью, а не с пленными в штабе канителюсь! После войны, не стыдно будет и девчонкам в глаза смотреть!
— Молодец! Ну что ж, удачи тебе, Виктор Стрельченко!
— Большое спасибо!
«А парень, действительно, не промах»! — подумал Лев Лукич, выйдя, вслед за лейтенантом, из землянки и направляясь к начальнику особого отдела, чтобы оказией забрать последние сводки по линии НКВД. — «Надо бы его, и в самом деле, каким-нибудь обходным маневром в Москву вытащить и к делу пристроить. У нас, в союзниках, чай, не только США с Англией ходят. Ещё и «Свободная Франция» генерала де Голля имеется. Вот с её представителями ученику Иннокентия Петровича и не мешало бы поработать. Французский, он, по идее, ещё лучше голландского должен знать»!
— Как прошла ваша поездка на фронт, товарищ полковник? — первым делом, поинтересовался у Льва Лукича, после его возвращения, старший лейтенант Ильин, выполнявший при нем роль своеобразного порученца по специальным заданиям.
— Не то, чтобы совсем хорошо, но и не очень плохо. Как я и подозревал, документы, раздобытые нашим агентом на Яве, особой ценности не представляют. По крайней мере — один из них. Его полное название: «План по выведению из строя оборудования нефтеперерабатывающего завода в Пладью».
— Где это?
— Точно не скажу, но, по-моему, где-то на Южной Суматре.
— Далековато, однако!
— Да уж, не близко.
— И что же теперь делать?
— А ничего. Сам знаешь, что у нас, в разведке, согласно старой поговорке, нет отбросов, а есть ресурсы. Возможно, дойдет очередь и до этой инструкции. Куда-нибудь, да пригодиться. Да и, с другой стороны, зачем зря человека расстраивать? Николая, я имею в виду. Ведь он старался, работал. Причем, не по нашей указке, а самостоятельно. И это самое главное. Раз инициативу проявил, то агент хороший. А такие люди, нашей службе, ой как нужны!
Глава 9
В конечном итоге, документы, переправленные в СССР Витковским, действительно пригодились. Правда, не очень скоро. Какое-то время, Льву Лукичу, равно, как и всем его коллегам по разведывательной службе, было просто не до того. Уже к середине лета, стало окончательно ясно, что решающим участком советско-германского фронта становится Сталинградский. Это специально отметил, в своей директиве, и Верховный главнокомандующий И.В.Сталин. Борьба на подступах, да и в самом городе на Волге разгоралась нешуточная. Потому и неудивительно, что во второй половине сентября, генерал-майор Судоплатов, только недавно вернувшийся из своей кавказской командировки, первым делом, вызвал к себе в кабинет Льва Лукича:
— Бросайте всё, товарищ полковник и собирайтесь. Вам надлежит немедленно отправиться в Сталинград.
— По какой причине, позвольте полюбопытствовать?
— По самой, что ни на есть, ответственной. Согласно поступившим сведениям, штаб обороняющей город 62-й армии, на днях, перенес свой командный пункт в район пристани завода «Красный Октябрь». Там, ещё с лета, скопилось множество демонтированного оборудования, которое не успели вывезти. Сейчас же, это сделать весьма проблематично. А если говорить совсем уж откровенно — то и вовсе невозможно. Кроме того, поблизости находится и мазутохранилище завода. Вот вам и поручается, непосредственно, на месте, разобраться в обстановке и отдать чёткие указания о том, чтобы в случае возникновения критической ситуации, ничего из вышеперечисленного не смогло попасть в руки врага. Уцелевшее оборудование уничтожить, резервуары с мазутом взорвать или сжечь, насосы для перекачки вывести из строя.
— Так я же ничем подобным, доселе, не занимался!
— Ничего, справитесь. У вас в распоряжении ещё целый вечер. Посидите, подумайте. Заранее советую составить подробный план или инструкцию, поскольку память — инструмент чрезвычайно ненадежный и полагаться на неё не стоит. Если потребуется помощь любых специалистов, то привлекайте их без стеснения! Товарищ Сталин приучил нашу профессуру работать по ночам. Задача ясна?
— Так точно.
— Исполняйте…
Придя к себе, Лев Лукич в сердцах бросил свой портфель на стол.
— Это ж надо, а! Не было печали, так черти накачали! Ну, где их взять, подробные-то инструкции, скажи на милость?
Внезапно, он оборвал себя на полуслове и, хлопнув ладонью по лбу, воскликнул:
— А ведь у меня что-то подобное уже имелось! Ну-ка, ну-ка!
Бросившись к шкафу для бумаг, полковник быстро перебрал несколько папок и, наконец, торжествующе усмехнувшись, положил перед собой одну из машинописных копий перевода «полученного агентурным путем» «Плана по уничтожению нефтеперерабатывающего завода в Пладью (Суматра, Нидерландская Индия)». Бегло пробежав его взглядом, Лев Лукич только удовлетворенно потер руки.
— Ну, что я говорил! То, что нужно!
Кроме заголовка, никаких географических названий в тексте больше не приводилось. Только сухая техническая информация, типа: «резервуары для бензина привести в негодность путем…» и так далее. Поэтому, заместитель Судоплатова, не мудрствуя лукаво, просто густо замарал прежнее наименование и, от руки, вписал новое. А именно: «План по уничтожению мазутохранилища завода «Красный Октябрь». Полюбовавшись на дело рук своих, Лев Лукич тотчас затребовал к себе машинистку.