Не лучше обстояло дело и в соседней роте «B». Дошло до того, что в 07.30 она была вынуждена обратиться за помощью к многострадальной роте «C», которая и сама переживала далеко не лучшие времена. Вскоре, командиры обоих подразделений — капитан Буш и майор Чэпмен оказались ранены. Наступление застопорилось. К артиллерийскому и пулеметному огню, со стороны противника, прибавился ещё и снайперский обстрел. Для эвакуации убитых и раненых пришлось задействовать все наличные джипы батальона. Определенную помощь оказали и медицинские службы «Королевского канадского полка», а также 18-й полевой санитарной бригады.
Видя, что никакого продвижения вперед нет, полковник Ричи приказал артиллеристам и минометчикам поставить дымовую завесу, чтобы под её прикрытием его подчиненные смогли отойти на исходные позиции. Теперь дело было за резервными ротами «A» и «D». Одновременно, командир батальона запросил и воздушную поддержку. В ответ на его просьбу, в 11.45 двенадцать «Спитфайров» бомбили и штурмовали передний край неприятельской обороны. Без видимых, впрочем, результатов, поскольку огонь противника никак не ослабевал. Повторные авиаудары последовали в 14.30 и в 15.00. В промежутке между ними, со стороны немцев появился парламентер, с предложением объявить временное перемирие для эвакуации очутившихся на нейтральной полосе раненых. Ричи немедленно телеграфировал об этом в штаб бригады, но понимания там не встретил. Разрешения на перемирие так и не последовало. Соответственно, немецкий парламентер пополнил собой число военнопленных. Да и, как выяснилось, действовал он сугубо по собственной инициативе, также не имея одобрения от своего высшего командования.
В 17.00 в атаку, вдоль железнодорожной насыпи, пошли роты «A» и «D», при поддержке танков и огнеметов. Последние оказывали весьма ошеломляющее действие на противника, но скоро израсходовали свои заряды. К тому же, один из грузовиков, транспортировавших это страшное оружие, увяз в грязи, и его пришлось бросить. К тому моменту, в роте «B» в строю оставался всего сорок один человек, а офицеры разведывательной службы батальона, вместе с находившимся рядом Николаем, с наблюдательного пункта, оборудованного на крыше амбара, могли с горечью видеть канадских пленных, поспешно уводимых немцами в собственный тыл. И вновь добиться решительного успеха не получилось. Рота «D», фактически, была остановлена противником на исходных позициях. Зато, некоторое время считалось, что многообещающего продвижения вперед удалось добиться на участке роты «A». Об этом сообщил пришедший из её расположения один из ходячих раненых. По его словам выходило, будто подчиненные майора Янга полностью выполнили поставленную перед ними задачу дня. Увы, но и эта информация оказалась ложной. До «Ангуса-1» рота «A» так и не дошла. А ведь туда, для закрепления мнимого успеха, были немедленно отправлены противотанковые орудия, за малым не попавшие в руки противника! Вечером, раненый и удрученный майор Янг прибыл в штаб батальона и доложил, что его парни не справились, потери велики и, дословно: «немногие из роты выйдут оттуда живыми».
С наступлением темноты, ожесточенное сражение начало, понемногу, затухать. Зато, напротив, активизировалась медицинская служба батальона. Как и днем, к эвакуации раненых привлекли все наличные джипы и грузовики. Люди были настолько измучены, что, невзирая на ранения, засыпали крепким сном прямо на носилках. Всего, в этом бою, батальон потерял сто восемьдесят три военнослужащих всех рангов. Не зря, впоследствии, 13 октября 1944 года вошло в историю «Черной стражи», как «Черная пятница»!
Ближе к полуночи, начальник разведки, вместе с майором Янгом и Николаем, отправился в штаб бригады для доклада. Впотьмах, на скользкой и раскисшей дороге джип занесло и перевернуло. К счастью, серьезных травм удалось избежать. Порядком промокшему и испачкавшемуся в грязи «русскому журналисту», наряду с шофером и высшими офицерами, пришлось, чуть ли не вручную, ставить машину обратно на колеса. Морщась от боли в ушибленном колене, Витковский, сквозь зубы, шипел изощренные русские ругательства, впрочем, практически сразу заглушаемые отборной бранью на английском и французском языках. В отличие от него, в выражении своих чувств господа офицеры совсем не стеснялись.
Посмотрев на представших перед ним, словно на выходцев с того света, бригадир Мак-Гилл, хмуро приказал батальону отступить. Первый день сражения за остров окончился откровенной неудачей. Вот вам и деморализованные немцы! Лишь к 27 октября 2-я канадская дивизия смогла преодолеть перешеек и выйти непосредственно на территорию Зюйд-Бевеланда. Накануне, на южном побережье острова высадилась и английская 52-я пехотная дивизия. Совместными усилиями, сопротивление противника удалось сломить три дня спустя.
Бои за Валхарен проходили с не меньшим ожесточением. Союзники десантировались туда 1 ноября и сразу же увязли в плотной немецкой обороне. «Размягчать» её пришлось всеми доступными средствами, вплоть до применения корабельной артиллерии и тяжелых бомбардировщиков, своими бомбами разрушившими дамбы на острове, что привело к затоплению низменной его части и сделало положение неприятельского гарнизона почти невыносимым. Тем не менее, немцы умудрились продержаться вплоть до 9 ноября. Но и союзникам данная победа обошлась совсем недешево. Суммарные потери канадских и английских войск при освобождении островов Зюйд-Бевеланд и Валхарен составили 27633 человека.
Разумеется, полного окончания кампании Николай дождаться не смог. Да и обязанности его заключались несколько в ином. На фронте и других корреспондентов хватало. Нашего же агента давно ждало место на отправлявшемся в Англию пароходе, с последующим возвращением на порядком подзабытую родину. И это было важнее всего.
Глава 28
Разумеется, Витковский, за время пребывания в Нидерландской Индии и Австралии, переправил в Центр далеко не один документ. Попадались среди них всякие. Важные и не очень. Среди прочих были и чертежи, вкупе с техническими характеристиками, 20-мм противотанкового ружья швейцарского концерна «Солотурн», стоявшего на вооружении пехотных частей KNIL. Его, как мы помним, не без успеха использовала приснопамятная 2-я Менадонезийская рота при отражении японской атаки у Мартапуры. Казалось бы, где Суматра и где Советский Союз? Но не стоит спешить делать выводы. Помимо голландской колониальной армии, подобные противотанковые ружья поставлялись как в сам германский вермахт (под названием PzB-41B), так и в войска его союзников из Италии, Венгрии и Финляндии. А оружие врага, что называется, нужно знать «от и до»! Это в Москве учли и на основе переведенных документов, полученных от Николая, оперативно разработали инструкцию «Как в бою воспользоваться трофейным противотанковым ружьем S-18 («Солотурн»)». В ноябре 1944 года её затребовал к себе и командир 5-й гвардейской танковой бригады полковник Иван Митрофанович Морус. Естественно, не из-за боязни за свои «тридцатьчетверки». Против наших знаменитых танков патрона калибра 20-мм было явно недостаточно. Нет, причина здесь крылась в ином.
Ещё в августе, 5-я гвардейская танковая бригада, за бои на Кавказе удостоенная почетного наименования Новороссийской, после переформирования, оказалась придана 4-му Украинскому фронту, готовившемуся к штурму превращенного в мощную оборонительную позицию Главного Карпатского хребта. И без того труднодоступные горы противник постарался превратить и в вовсе неприступные. Разумеется, без должной подготовки, действовать там танкистам было сложно. Последовали дни напряженных учений. Боевых снарядов не жалели. Недостатка в них, во второй половине войны, не было. Теперь старались больше людей беречь! 19 августа одно из подобных занятий посетил командующий фронтом генерал-полковник Петров. Действиями бригады он остался доволен.
В бой подчиненные Моруса вступили 9 сентября 1944 года, во время общего наступления войск 4-го Украинского фронта. За четыре дня непрерывного сражения, бригаде удалось освободить около девяти населенных пунктов, после чего она была передана в распоряжение командующего 1-й гвардейской армии генерал-полковника Гречко, нацеливавшейся на штурм хорошо укрепленного Русского перевала. Перед танкистами теперь стояла непростая задача. В условиях крутых склонов, густых лесов и узких горных троп и дорог, в полной мере использовать мощь всего соединения было невозможно. Ни о каких глубоких рейдах в тыл противника не могло идти и речи. Танки, в основном, использовались для непосредственной поддержки пехоты. Не всегда это приводило к должному результату. Если танкисты, за годы войны, успели накопить порядочный боевой опыт, то в стрелковых частях, порой, было много новобранцев, только недавно мобилизованных в освобожденных областях Западной Украины. Воевать многие из них не умели (а некоторые — и вовсе не желали). Иногда это приводило к непредсказуемым последствиям.