«Любопытно…»
Когда-то эта улица называлась Замковой, но, как вскоре выяснилось, называлась так и сейчас. На это указывала табличка с названием улицы, прикрепленная на первом из домов.
«Неглупо придумано, но… шрифт какой-то не такой», - отметила Маргот и пошла вдоль пустынной в этот час улицы.
Как и в ее время, это была торговая улица. Слева и справа располагались лавки, но выглядели они сейчас иначе, чем ей помнилось. Теперь у каждой из них имелось огромное окно, а то и несколько таких застекленных окон. Правда, ощущения от стекла были несколько иными, чем ей помнилось по ее времени, но это несомненно было стекло. Другое дело, что она не понимала, как без помощи магии можно было сотворить настолько большое стеклянное полотно. Такое большое, такое тонкое и такое прочное. Маргот для проверки попробовала проникнуть сквозь это прозрачное препятствие. Целиком проходить не стала. Просунула руку, но даже так вполне оценила прочность материала.
«Да уж…» - покачала она головой и пошла дальше.
За «окнами», которые не окна, были выставлены различные товары. Некоторые вещи были ей знакомы, хотя и выглядели необычно, другие – оставляли простор для воображения или вовсе ставили в тупик. Одежда изменилась настолько, что Маргот даже не сразу поняла, что это именно одежда, а не что-нибудь другое. Похоже, люди и, в особенности, женщины отбросили все и всяческие нормы приличия и стыдливости, а о скромности можно было даже не вспоминать. И это не домыслы, потому что, как это все носить, демонстрировалось с помощью болванов или, лучше сказать, статуй, одетых в эти странные, а порой просто срамные наряды. Еще в «окнах» имелись картины, большие и гладкие, так что даже не понять, какой техникой пользовались создавшие их художники. На одной из таких картин несколько практически голых девушек и парней играли в мяч. Что тут скажешь! Они все были красавцы, но изображения, на взгляд Маргот, были слишком реалистичны. Одно дело, когда художник изображает сцену из греческого мифа или что-нибудь из римской жизни. Там даже полностью обнаженные тела – это всего лишь образы искусства. Но здесь изображение было слишком реалистичным. Оно было похоже на то, что делали некоторые маги, останавливая время. Типа «остановись мгновение». И Маргот отчего-то была уверена, что эти картины — это не фантазия художника, а реальные люди в реальных ситуациях, и такое, например, непотребство на берегу моря, по-видимому, никого не удивляет и не шокирует. Ее эта «картинка» попросту ошеломила, но, вспомнив кое-что из того, что рассказывал ее брату придворный звездочет Мейобий, она решила, что ничего необычного в этом нет. Вернее, необычной была лишь массовость явления. Римские императоры, - тот же Калигула или Клавдий, - устраивали в своих дворцах оргии, в которых порой участвовали сотни обнаженных юношей и девушек. Здесь же, по-видимому, это стало нормой.
«Юноши прекрасны, - признала Маргот, рассмотрев их длинные мускулистые ноги, крепкие задницы и атлетические тела, - и девушки… тоже ничего».
Ей было трудно представить себя, появившуюся на людях в таком «обнаженном» наряде, прикрывающем лишь лоно и соски, но сравнить себя и этих красавиц она могла. И, чего уж там, она не уступала ни одной из них, а, возможно, и превосходила их своей красотой. Ведь ее тело создавали не только боги и природа, но и магия, которая не ведала границ. И уж, если магия выбирала любимчика, она никогда не скупилась. Все сильные маги отличались красотой, отменным здоровьем и завидным долголетием, и Маргот не исключение. Сейчас она увидела свое отражение в огромном зеркале, выставленном сразу за стеклянной стеной. О фигуре ничего, разумеется, сказать было нельзя. Она вся была укутана в плащ. Но лицо… Надо же, она словно впервые увидела себя именно такой – молодой и прекрасной. Черные, как вороново крыло, волосы и черные, - а на самом деле индиговые, - глаза. Кожа белая и гладкая, как виницийский атлас[14]. Четко прорисованные черты лица, полные губы, высокие скулы, прямой нос и высокий лоб.
«Красивая…»
И фигура у нее, к слову сказать, была тоже под стать лицу. Маргот была высокой, едва ли не как мужчина, но при этом сложена, как богиня. Длинные ноги, в меру широкие бедра, полная упругая грудь и тонкая талия. Мать и тетки называли ее валькирией и, наверное неспроста… Она еще немного полюбовалась своим отражением, улыбнулась, вспомнив, как смотрели на нее другие воины, и пошла дальше.
А в следующей лавке как раз продавалось съестное. За стеклянной преградой лежали на полках сыры и колбасы, висели подвешенные к потолку окорока и копченые свиные грудины, стояли и лежали бутылки с вином и было выставлено много другой снеди. Честно говоря, это сбивало с толку. Зачем в одной лавке торгуют и вином, и мясом, копченой и соленой рыбой, пирогами и караваями разных хлебов? В ее время каждый занимался своим делом: мясник и молочник, рыбарь и торговец вином. Но надо сказать, зрелище, представшее перед ее взором, впечатляло. И, едва Маргот увидела все это великолепие, как ее рот сразу же наполнился слюной, а желудок выдал неприличную трель. Она была голодна, и это была проблема, с решением которой не стоило тянуть. Еще час, два, и наступит утро, и на улицах появятся люди, встречаться с которыми ей пока, по-видимому, не стоит. Поэтому, если что-нибудь предпринимать, то с этим следовало поспешить.
«Я заплачу…» - Маргот прошла сквозь стеклянную стену и, оказавшись в лавке, принялась за дело.
На прилавке и в самом окне были выставлены для красоты корзины, со сложенной в них разнообразной провизией. Но все это лишь выглядело красиво, а на поверку оказалось- ненастоящим. Поэтому Маргот освободила одну из корзин и быстро сложила в нее все, что показалось ей вкусным: кусок окорока, круг-другой разных