В дальнейшем их пути расходятся. Башмаков будет отправлен в Петербург, оттуда обратно в Могилёв, предан военному суду, осуждён на вечное поселение в Сибири и умрёт в Тобольске в 1859 году в 86-летнем возрасте. Фурман же удостоится Петропавловской крепости и Верховного уголовного суда.
В крепость Фурман будет заключён 18 января. Однако далее с ним произошла новая история – вполне вероятно, последствие святочного загула. В своих показаниях он охарактеризует её так: «Устрашась внезапного звука оков, совершенно потерял присутствие мыслей и соображений». Лекарь Петропавловской крепости Элькан сформулирует по-другому: «Оказался в помешательстве ума». Из крепости больной был переведён в Военно-сухопутный госпиталь, возвращён обратно, снова отправлен в госпиталь.
Из служебной переписки по делу Фурмана.
15 июня 1826 года:
«С некоторого времени у капитана Фурмана волнение в крови, задумчивость и беспокойство, так что должно опасаться возвращения прежнего его состояния болезни».
Обратим внимание: признаком помешательства ума считаются волнение в крови, задумчивость и беспокойство.
18 июня:
«Преданный Верховному уголовному суду Черниговского пехотного полка капитан Фурман, ныне по болезни в гошпитале находящийся, объявил, что имеет сделать некоторое открытие по делу злоумышленного общества».
22 июня:
«Объявлено находящемуся в военно-сухопутном госпитале за болезнию Черниговского пехотного полка капитану Фурману, что если он имеет что-либо открыть по делу тайного злоумышленного общества, то изложил бы на бумаге и представил чрез госпитальное начальство».
Далее в следственном деле содержится следующая бумага:
«Его императорскому величеству капитана Фурмана
Рапорт
Вашему императорскому величеству донесть честь имею, что вся армия, солдаты и офицеры убиты совершенно духом и терпят крайности в голоде, а чрез то жаждут по необходимости войны или смерти, ибо с мужика требуют деньги, когда ему хлеба некому продать, а от солдата службу, когда ему совершенно есть нечего, и он провианта не видит, а офицер в жалованье лишь расписывается; а как от меня требуется квитанция ежемесячная о благополучии в квартировании между солдатами и крестьянами, то я совершенно знаю неуважение мужиков к воинским чинам, которые от крайности делаются робкими пред мужиком и неустрашимыми пред начальством».
Рапорту этому хода не дали и посчитали Фурмана окончательно свихнувшимся. Но, ей-богу, никто не сформулировал так точно и кратко реальные мотивы той заварухи в России, которая началась восстанием декабристов.
На поселении временами пьянствовал, но в общем жил как все. В браке не состоял, но вступил в сожительство с Марьей Петровной Щепкиной, до этого обитавшей в доме местного чиновника. У них было трое детей, судьбы которых неизвестны.
«Соединённые славяне»
Два тайных общества существовали в 1-й армии и более двух лет не знали друг о друге. В одном корпусе – 3-м пехотном – и даже, бывало, в одном полку служили их участники. Разъезжали по одним и тем же дорогам, встречались в лагерях, штабах, да, пожалуй, и в трактирах. Но как будто существовали в разных мирах.
Познакомились случайно. В августе–сентябре 1825 года, как мы уже знаем, почти весь 3-й корпус был собран в полевых лагерях у местечка Лещин близ Житомира. И там однажды некто капитан Тютчев повстречал давнего приятеля, подпоручика Бестужева-Рюмина. Оба служили когда-то в Семёновском полку. После известной «семёновской истории» Бестужев оказался в Полтавском полку, Тютчев в Пензенском. Обоих томила провинциальная армейская скука. Обрадовались встрече, завернули, наверное, в шинок, разговорились. Тютчев, человек бесхитростный, открыл Бестужеву: есть такое Общество соединённых славян, весьма тайное, и он, Тютчев, к сему обществу с клятвою принадлежит. Бестужев выслушал и огорошил Тютчева: в 1-й армии давно уже существует Великое тайное общество, и не только в 1-й армии, но и во 2-й, и на Кавказе, и в Киеве, и в Петербурге, везде, и готовит решительную перемену правления. Тютчев ответствовал, что у «славян» та же идея, и пообещал представить Бестужеву своих товарищей по конспирации. Засим последовало несколько встреч в палатках у надёжных друзей-офицеров и объединение двух обществ.
Лещинская встреча окрылила всех. Южное общество обрело свежую кровь и новое дыхание. Бестужев, а затем и Сергей Муравьёв вдохновенно изображали перед потрясёнными «славянами» вождей всероссийского заговора. «Славяне» наперебой старались показать свою решительность и неустрашимость. И немудрено: для них, бедных и безвестных армейских офицеров, васильковские вожди были выходцами из иного мира, небожителями, сошедшими с сияющих высот на скучную житомирскую землю.
Надо пояснить, кто такие «соединённые славяне». Это отважные мечтатели, Прометеи в младших офицерских чинах, худородные и почти нищие, провинциалы без надежд на столичную карьеру и при этом наделённые темпераментом переустроителей мира. По крайней мере, таковы инициаторы и активные участники общества. Сколько всего было участников, сказать трудно. Осуждены Верховным уголовным судом 23 члена Общества соединённых славян (об одном из них – Фурмане – речь шла выше). Предполагается, что в обществе состояло до полусотни человек.
По большей части они были люди без образования, до всего доходили своим умом. Поэтому в их идеях и планах было много странного и наивного, иногда – трогательно наивного, детского.
Самое же главное, что это иная социальная среда, нежели петербургские, московские, тульчинские и васильковские заговорщики.
Об Иване Фёдоровиче Шпоньке
и его сослуживцах
Читателю, который не сегодня и не вчера держал в руках томик Гоголя, напомним. Иван Фёдорович Шпонька – герой или, лучше сказать, персонаж (ибо какой он герой?) седьмой, и предпоследней, повести «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Он – мелкопоместный дворянин, земляк Гоголя, владелец крохотного имения (18 душ) где-то между Гадячем, Сорочинцами и Миргородом, неподалёку от тех мест, где жили или бывали многие участники южного заговора. Человек он тихий и неприметный. Гоголь приводит исключительно точные сведения о его биографии, которые позволят нам сделать некоторые интересные умозаключения.
Да, вначале следует указать, что цензурное разрешение на печатание повести получено в январе 1832 года, при этом стилистически и композиционно она примыкает к более поздним повестям того же автора из сборника «Миргород». Поэтому резонно предположить, что написана она была позже остальных повестей «Вечеров на хуторе…», то есть в середине – второй половине 1831 года. Рассказ в ней ведётся о событиях недавних, стало быть, действие происходит, вероятнее всего, в 1830 году. Что это за действие, для нас сейчас не важно. А важно, что Иван Фёдорович к этому времени уже четыре года как не служит и живёт в деревне. Значит, вышел он в отставку примерно в 1826 году. Далее Гоголь сообщает, что учился Шпонька в поветовом, то есть уездном, училище (то же самое заявляют о