– Что здесь… – задыхаюсь, не могу дальше говорить, смотря на них.
– Здравствуй, Алина, – вздрагиваю от того, как ко мне обращается Женя, я отвыкла от этого имени за четыре года, – ты к нам в гости или по делу? – спрашивает муж, вгоняя меня в ещё больший ступор.
– Жень, ты сестрёнке чай сделай, а я пойду Аврору на обеденный сон укладывать, потом спущусь к вам, – плавно поднимается с дивана Арина, подхватывает Аврору на руки, на меня же она больше не смотрит, даже не здоровается, словно я для неё пустое место, а не родная сестра!
Что это? Почему они так себя ведут?
– Жень…
Только и успеваю выдавить из себя имя мужа, как он резко подскакивает с дивана и в два широких шага оказывается рядом, обхватывает за плечи, оглядывается. Моя близняшка торопливо уносит мою дочь в глубь квартиры.
– На кухню пошли, – грубо произносит муж, резко разворачивает меня лицом на выход из гостиной, подталкивает.
– Ты можешь объяснить, что…
– На кухню я сказал, и не ори, ты нам ребёнка испугаешь! – рычит Женя.
– Нам? Кому нам? – цепляюсь за слово, дёргаюсь из его рук, разворачиваюсь к нему лицом.
Встретившись с глазами мужа, отшатываюсь от него, больно ударяюсь локтем о стену. До ужаса знакомый взгляд, он леденит душу, он очень долго преследовал меня в кошмарах, заставляя просыпаться с криком и мокрыми глазами. Так Женя смотрел на меня в нашу первую брачную ночь. Ненависть, ярость, желание уничтожить то, что находиться рядом, сделать очень больно, выплеснуть свою боль! Всё это сейчас горит в его глазах.
– Тебе лучше уйти, Алина, – замораживая своим голосом воздух вокруг, начинает Женя, – давай не будем устраивать вот этих всех сцен, ты просто сейчас уйдёшь и забудешь сюда дорогу. Ты превосходно справилась с ролью жены и матери, ты большая молодец, но теперь Арина вернулась, и, как ты понимаешь, в твоей помощи я больше не нуждаюсь, – договаривает муж.
– Что? Что ты сказал? – на глаза наворачиваются слёзы, я прекрасно понимаю головой, что сказал мой муж, но вот сердце не желает верить в услышанное!
Они вновь рушат мою жизнь!
– Она вернулась, и ты её вот так легко принял? Имея жену и дочь? Ты готов бросить нас ради неё? Жень, ты…
– Я никого не бросаю, – пребывает меня, – мою жену зовут Арина Синицына, нашу дочку Аврора Синицына, моя семья остаётся при мне, а вот ты, Алина Калинина, ею никогда не являлась, ты просто сестра моей жены, родственница, и не более! – резко произносит муж, словами пронзая точно острым ножом.
– Нет! – остервенело качаю отрицательно головой, – твоя жена я! Аврора наша дочь! Ты что творишь, Жень? Ты хочешь быть с ней? После того, как она исчезла перед вашей свадьбой, бросила тебя? Вот так просто, а, Жень? – не сдерживаюсь, перехожу на крик, – хочешь с ней быть? Перечеркнёшь наши четыре года, всё забудешь, просто всё перечеркнёшь?
– Замолчи! – рявкает, делая шаг ко мне и впечатывает меня спиной в стену, – ещё раз повторяю, мою жену зовут – Арина Синицына, а ты – Алина Калинина, и так было всегда! То, что ты заменила на время сестру и стала моей женой, никто не сможет доказать, ты жила четыре года под чужим именем, пора возвращать своё обратно, теперь ты – Алина Калинина, как и была раньше, свободная, без ребёнка и мужа! – сильно сжимает свои пальцы на моих плечах, встряхивает, что тряпочную куклу.
Лицо мужа начинает плыть, слёзная пелена застилает глаза. Бред! Он шутит, так не может быть!
– Что значит без ребёнка? – шепчу онемевшими губами.
– То и значит, Аврора остаётся с нами, мы с Ариной её родители по всем документам, – припечатывает жестокими словами.
– Нет! – толкаю в грудь мужа, – Аврора моя дочь, хочешь жить с этой, живи, но дочь будет со мной! – кричу, ещё раз толкаю мужчину, но силы не равны, даже с места не сдвинула.
– Я всё сказал, Алина! А сейчас уходи и забудь сюда дорогу, или же мне придётся вызвать для тебя психиатрическую скорую, ты явно тронулась головой, Алина Калинина.
– Ты не посмеешь! – шепчу со страхом в голосе, понимая, что будет, если он выполнит свою угрозу!
Меня же действительно могут принять за сумасшедшую, ведь я не откажусь от дочери, буду бороться за неё!
– Ещё как посмею, ты мне никто! Ты шальная Алина Калинина, которая исчезла четыре года назад в неизвестном направлении, а теперь, появившись, несёшь полный бред, считая себя моей женой, – скалясь в усмешке, говорит отец моей дочери.
Всё нутро скручивает в болезненном спазме, и если бы не руки мужа, что так крепко держат, то согнулась бы пополам, и только болезненный стон срывается с губ.
– Всё, тебе пора, чай отменяется, как и договор, что мы с Ариной тебе предложить, – дергает меня на себя, грубо тащит к выходу из квартиры.
– Нет, стой! – дёргаюсь в попытке вырваться, – не делай так, Жень, прошу! Отдай мне Аву, отдай мою дочь! – от страха оказаться за дверью и от дочери меня накрывает паника.
– Нет у тебя дочери! – рычит Синицын, больно дергает за руку, выкручивая её.
– Ай! Больно! – вскрикиваю через слёзы, – Женя! Я расскажу всё отцу, у тебя ничего не получится! – пытаюсь докричаться до мужа.
– Говори, он и так в курсе, ты же знаешь, он Арину больше любит, и для любимой дочурки готов пойти на всё, только бы она была счастлива, да и я для неё всё сделаю, – очередной раз за какие-то дьявольские минуты обрушивает на мою голову жестокие слова, и что самое страшное, так и есть на самом деле.
Отец всегда любил Арину больше!
Теряюсь от его слов, перестаю вырываться, чем позволяю вытолкать меня за пределы квартиры.
– Не появляйся здесь больше, за Аврору спасибо, дочку я люблю и никогда от неё не откажусь, а ты строй свою жизнь. Уходи, иначе я вызову бригаду медиков, тогда всю жизнь проведёшь в психушке, поверь, я обеспечу тебе такой курорт, – говорит Синицын и захлопывает дверь квартиры,