Я не совсем понимала, каким образом он оказался рядом, и где мы с ним очутились. Это место походило на парк. Мы были на поляне, усыпанной маленькими белыми цветами, словно белый ковер. «Подснежники», — пронеслось у меня в голове. Корявые сучья старых деревьев, словно огромные паучьи лапы, торчали в разные стороны в том месте, где мы стояли. Джаред легким движением руки оттолкнул меня от себя и отвернулся, потом запрыгнул на ветку, как кот и с застывшими глазами посмотрел куда-то вверх. Там, сквозь листву гигантских деревьев можно было разглядеть кусочки чистого голубого, по-настоящему весеннего неба. Солнечный свет придавал слегка взъерошенным, длиною до плеч, волосам яркий каштановый оттенок. Он словно сожалел о чем-то. Молчание было невыносимым для меня.
— Пожалуйста, Джаред, скажи что-нибудь. Если бы я только могла… Что мне сделать, чтобы…
— Тсс, — мой любимый прижал палец к губам, и я почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди. Сейчас он скажет что-то ужасное, чего я не смогу пережить. Но он лишь грустно улыбнулся и посмотрел на меня так, будто готов был разрыдаться. «Мужчины не плачут», — вдруг подумала я. И Джаред, словно пытаясь опровергнуть только что промелькнувшую в моей голове мысль, больше не смог сдерживаться. Пара слезинок скатились по его щекам, и он наконец заговорил.
— Я помню, в детстве мама часто напевала мне песню, когда я не мог заснуть, — прошептал Джаред, и его голос был таким нежным и ласковым, но я не могла понять, к чему он клонит. Я просто слушала его. — Мне иногда казалось, что под кроватью прячутся монстры, и стоит мне только закрыть глаза, как они утащат меня в свой темный мир. Но я никогда не говорил об этом никому. Я считал, что нужно быть храбрым. Об этом также была и песня моей матери. В ней была такая строчка: «Никогда не сдавайся, будь храбрым, иди до конца». И знаешь, что? Я думаю, это стало моим девизом. Я никогда еще по-настоящему ничего не боялся, до сегодняшнего дня.
Это было невыносимо, мое сердце разрывалось от тоски, от осознания того, какую боль я причинила этому мужчине. Теперь я понимала, какую же глупость я чуть не сотворила. Хотелось провалиться на месте, стереть его память обо мне. Так было бы лучше для всех. Ибо мою память о нем стереть нельзя, мои чувства к Джареду убить невозможно ничем. Как я не пыталась выкинуть его из головы, у меня ничего не выходило. Мне столько всего хотелось сказать ему, а вслух я лишь промямлила:
— Джаред, я…
Но мужчина не дал мне договорить. Спрыгнув с ветки со скоростью пантеры, он приблизился ко мне и стал целовать. Неистово, страстно, будто это было наше последнее свидание. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Все чего я когда-либо желала, все мои мечты и грезы были связаны с этим человеком. Я понимала только одно — я таю в его руках, он полностью заполнял мой разум. И знаю только одну простую истину — я знаю, в чем смысл моей жизни, где бы он не находился, я хочу быть с ним. Вместе навсегда.
— Только не оставляй меня больше никогда, Виктория, слышишь? — прошептал он страстно, оторвавшись ненадолго от такого весьма увлекательного занятия. Сейчас он улыбался, и грусти больше не было в его глазах, которые вдруг показались мне изумрудно-зелеными. «Лесные феи… магия любви…», — сумасбродные мысли вновь стремительным потоком пронеслись в моей голове.
— Я бы никогда не оставила тебя, Джаред.
— Ты уверена в этом? Потому что твои поступки как раз говорят об обратном!
Я тяжело вздохнула, а мои руки начали скользить вверх по его могучим бицепсам. Я чувствовала, как его мышцы напряглись, и легкий трепет выдал его с головой. Он хотел того же, чего и я. Разве можно было мечтать еще о чем-то?
— Я не могла без тебя. Прости. Несколько дней вдали показались мне адом. Я думала, что перестану думать о тебе, но…
Дальше я продолжить не смогла, потому что мои слова были прерваны рыданием, вырвавшимся вдруг из груди.
— Тише, тише, малышка, — Джаред притянул меня к себе, и провел ладонью по моим щекам, вытирая слезы. — Я здесь, с тобой, и я больше никогда тебя не оставлю.
— Правда? — по-детски писклявым голосом вдруг произнесла я, все еще шмыгая носом. Но постепенно мои рыдания утихли.
Мужчина хмыкнул, видимо его насмешило мое глупое выражение лица. Но все, что я видела перед собой — это человека, который смотрит на меня, как на самую большую драгоценность на свете.
— Правда, — серьезно сказал он. — И ты знаешь прекрасно, почему.
— Почему же? — кокетливо спросила я.
— Ты знаешь, — он опустил глаза, тем самым позволив мне любоваться его длинными ресницами.
— Хочу, чтобы ты сказал мне, — упрямилась я.
— Это то, о чем не говорят вслух, потому что это самая большая тайна свете.
— Да ладно, мистер Василевский. Перестаньте прикалываться-то в такой ужасно серьёзной ситуации.
— По-твоему я только и делаю, что прикалываюсь?
— Ага, — хихикнула я.
— А сейчас?
Движения Джареда были столь внезапными, что у меня возникло ощущение, будто очень крепкий алкоголь ударил мне в голову. Хотя, пожалуй, так будет всегда. У меня никогда не перестанет кружится голова от его страстных поцелуев, от его горячих рук, скользящих вниз от моей талии к бедрам, от его крепких объятий, в которых и умереть не страшно. Если бы от любви и от счастья умирали, то я бы сделала это уже неоднократно. А он все еще продолжал «лишать меня жизни», становясь все настойчивее. И я уже потеряла контроль над собой. Давно потеряла, позволив рукам Джареда забраться мне под рубашку. И тут словно во сне я услышала долгожданные слова, которые прозвучали так внезапно, несмотря на то, что все было весьма очевидно. И в то же время, именно в этот момент я осознала — счастье уже не может быть более полным.
— Я люблю тебя, Викки…
* * *
— Я люблю тебя, Джаред…
Моя голова шла кругом, а темная зловещая бездна затянула меня, и вдруг повеяло холодом. Я не могла понять, что произошло, и почему так резко счастье превратилось в тоску и безмолвие. Вокруг все потемнело, подул сильный ветер, а зеленая листва на деревьях пожухла. На поляне, где секунду назад Джаред держал меня в своих объятиях, больше никого не было. Я стояла одна, с ужасом