– Из ручья испей. Водица в нем чудная.
Чудеснее живого источника, бьющего из-под корней дуба мокрецкого, вряд ли была, но Влад не стал перечить или нос воротить – припал к воде, действительно вкусной, прохладной и кристально чистой. Она прогнала слабость, и голова перестала кружиться. Напившись, подошел к дубу, замедлившему его вторичное падение, и низко поклонился ему, молвив:
– Благодарю, дедушка. Прости, если обидел по недоразумению. Не со зла я.
Дуб пошевелил листиками, хотя никакого ветра не было – видать, принял извинения.
Волк ничего не произнес, только следил пристально, но в рыжих глазах, стоило на него оглянуться, застыла одобрительная задумчивость.
– Русич, говоришь?
Влад кивнул.
– А что с тобой сотворят, коль узнают?
– Будто в облике черной птицы ношусь в заоблачной выси? – уточнил Влад.
Волк кивнул.
– Так я промеж людей не живу. Родина от того меньше моей не становится.
– Хорошо сказал, – цокнул зубом Волк, – может, и сладишь с лунями.
– С кем?
– С теми, кто тебя сюда забросил, – ответил Волк и глянул на небо.
– Я…
– Далече раскинулся наш лес. С одного его брега вы селитесь, а с другого тянется аж до восточного моря край луней небесных, водяных, огненных и земных. Люди там живут на тебя непохожие лицом, зато волосами – очень даже, худые, но, как по мне, мелковаты. Средь нашего брата, опять же, немало кого встретить можно. Чудес видимо-невидимо. Луни же считаются важнейшими правителями, почет и уважение им оказывают наравне с богами многочисленными.
– Драконы… – вздохнул-понял Влад.
– Тьфу на тебя, перенял, тоже мне, словечек! – рассердился Волк. – У чужестранцев, поди, нахватался?
– Не без этого. Как бы их ни звали, а только один из этих… луней или драконов – все равно – держит в заточении моего друга. Пытался я его вызволить, но не смог, – сказал Влад вроде и спокойно, а на душе так грустно стало, что хоть волком вой (жаль, собеседник вряд ли поймет – решит, над ним потешаются).
– Каждый лунь рождается из золота того же цвета, что и его шкура. Возраст их тоже можно определить по окрасу. Желтым, красным, белым и черным – тысяча лет, а синим – восемьсот. Твой каков был? – спросил Волк.
– Красный и рогатый, – проронил Влад и добавил: – С крылышками.
– Ну надо же… – протянул Волк, но больше ничего не сказал.
Хотел Влад его расспросить, да застыл на месте в удивлении.
Лежал прямо перед ними камень – валун обычный, мхом заросший, а стоило всмотреться – выплыли из него три ярких белых искорки и направились к Владу. Ни отпрянуть, ни увернуться, ни сопротивляться – ничего не сумел, ноги словно к земле приросли. Две искры покружили вокруг головы, а последняя прошла насквозь – только ахнуть и получилось. Как убрались они обратно в камень, став с ним одним целым, так и скованность прошла.
– Что за огни колдовские?! – воскликнул Влад, хватаясь за грудь.
– Многие диковины у нас встретить можно, да и лес незнакомцев щупает, – непонятно объяснил Волк. Наверное, либо сам не знал, либо не желал открывать секреты неизвестно кому. – Замышляй ты нам зло, дальше и шагу не ступил бы: встал соляным столбом.
– С чего мне хотеть вам зла? Мне выйти бы отсюда.
– Снова на луней войной пойдешь?
Влад покачал головой.
– Какой из меня воин? – вздохнул он. – У меня и армии нет.
– А тебе и ни к чему, – осклабился Волк. – Зачем чародею воинство? Он и сам многого стоит. И многих, – добавил он, чуть погодя.
– Только не против таких же, как он…
– Брось страдать – чай, не девица-несмеянка, – фыркнул Волк.
Влад поморщился.
Несмеянки наравне с мавками, кикиморами, русалками и прочей женственной нечистью населяли чащи и водоемы и устраивали охоту на путников, причем не только на людей. Иной раз и колдунов с ведьмаками не пропускали, а к Владу цеплялись будто банные листы: все окрутить норовили.
– Али отступиться решил?
– Нет! – Влад вмиг ожег его взглядом и, только услышав смех, заставил себя успокоиться.
– Да вижу, вижу, не гневайся, – сказал Волк. – Но чтобы совладать с лунями, одного лишь твоего огня внутреннего недостаточно.
– Знаю, – вздохнул Влад. – Я уж пытался пробиться.
– И огненного ведь победил, – заметил Волк. – Видал я, как ты его птиц гонял.
– Скорее, они меня.
– Не вмешайся лунь воздушный, – сказал Волк, – неясно, чем дело обернулось бы, да только учти на будущее: ты чужак в землях восточных. Даже злейшие враги против тебя объединятся, дабы глотку перегрызть, а самим в грязь лицом не упасть. Нет для луня большего позора, чем навлечь поражение от чужестранца на свою и собратьев головы. В том и сила их, и слабость.
Влад слушал внимательно и даже дышал через раз: все боялся спугнуть нежданную откровенность.
– Как именно попал в полон друг твой?
– По собственной глупости, – ох и разозлился бы Кощей на эдакие слова, но его здесь не было, а Влад решил рассказывать как есть. – Услышал он о зеркале волшебном, якобы ведущем в какой-то совершенно иной мир, с межмирьем никак не связанный, заинтересовался. Решил он отправиться на восток, посмотреть на вещицу волшебную, однако огненный дракон, хозяин земель тех… – Волк зыркнул на него не по-доброму, и Влад поспешил исправиться, – то есть лунь… лунь отказал и не пожелал его видеть.
– И, конечно же, Кощей не успокоился, – с насмешкой в голосе протянул Волк.
Влад вздрогнул, поглядел опасливо.
– Разве я называл имя друга своего?
– Да пошли уже, птица вещая, – фыркнул Волк. – Тоже мне, тайна за семью печатями. Мы хоть и в лесу живем, а всю вашу братию ведаем, что с запада и востока, что с юга и севера. Кто ж еще, кроме хозяина Нави, мог на зеркало попасться да света белого невзвидеть? Сороке-белобоке поверил, к радже специально полетел, узнав, что лунь у него гостить будет. Что? Не так скажешь?
– Не скажу.
Глава 2
Чем дальше слушал Влад, тем сильнее хмурился. Не мог знать Волк – какой-то оборотень, пусть и обитавший в заповедном огромном лесу, – таких подробностей. Если, конечно, не имел прямого касательства к произошедшему и не интересовался специально.
Рука сама потянулась к рукояти меча, но Волк резвее оказался. Влад и ахнуть не успел, как уже валялся на земле, придавленный сверху. Лапа на грудь легла, надавила так, что и не вздохнуть толком.
– Ты глянь, прыткий какой, – оскалился Волк, –