Ключи долго не находились, Олег сгрузил свою ношу на одну руку и, истово ругаясь, рылся по карманам. Конечно же, он не мог не привлечь внимания соседки. Дверь скрипнула, приоткрываясь, и из-за нее послышался скрипучий голос Янги Яновны:
– Опять нетрезвые. Вот я сейчас полицию-то вызову, обормоты… ходят и ходят…
– Я это, – вздохнув, пробормотал Олег. – Вот… ключи дома оставил.
– Ась?.. – соседка на пару секунд замолчала, словно прислушиваясь, молчал и Олег. – Так это другое дело, – дверь открылась окончательно, явив сгорбленную, неопрятно одетую старуху лет, вероятно, под сто.
Есть люди, которые и в молодости смотрятся старыми: то ли в чертах лиц какая-то немощь, то ли скрытые болезни. Мать утверждала, что даже когда сама бегала с бантиками и красненьким ранцем в первый класс, Янга Яновна уже выглядела такой, какой привык видеть ее Олег. Впрочем, мать соседку терпеть не могла: даже вздыхала вначале, как же ее сыночек будет жить в дедушкиной квартире совсем один. Они с отцом переехали в загородный дом, а у Олега был институт, в который он наотрез отказался мотаться, тратя на дорогу ежедневно часа по три. И даже разговоры «мы квартиру сдадим, а плата вся твоя будет» и «дом у нас большой, с двумя отдельными входами, мы за тобой и смотреть не станем» не возымели действия. Олег никогда еще не чувствовал себя настолько счастливым, пока не остался один в квартире. Не то чтобы Олег не любил родителей, хотя… возможно, и так. Он был благодарен им за рождение. Но одному ему жилось привычнее, вольготнее и лучше.
– Разве то беда? Сейчас-сейчас, – соседка загремела большущей связкой ключей, отыскивая нужный.
– Янга Яновна, у вас что, весь подъезд запасные ключи хранит? – не удержался от вопроса Олег.
– Бери выше. Дом, – усмехнулась та. Замок щелкнул и открылся. – Вот. Заходи в свои хоромы.
Олег поблагодарил, готовясь уже юркнуть в квартиру, обрадованный тем, что ворон вел себя смирно и соседка ничего не заметила, да не тут-то было.
– А это кто? – спросила она, подслеповато щурясь.
В этот момент ворон высунулся из-под рукава, но вопреки ожиданиям не закричал и не попробовал вырваться, а только склонил голову набок, изучающе рассматривая старуху.
– Птичку завел? Так давно пора! А то живешь как перст, одиноко, – неожиданно обрадовалась Янга Яновна. Другая точно начала бы охать да ахать, а она – нет, даже не поворчала для проформы – мол, каркать птичка будет и шуму прибавится. – А ты все ж таки отыскал, – неожиданно обратилась она к ворону.
Ввалился к себе Олег очень удивленный и, наверное, только сейчас понявший, чего же такого натворил. По урокам биологии, которые ни шатко ни валко преподавали им в школе, кажется, в классе восьмом, он помнил только то, что вороны вроде как всеядны. На основании сказок, которые тоже знал не ахти как, и песни «Черный ворон» считал этих птиц падальщиками. А в какой-то книжке явно фэнтезийного содержания говорилось, будто они едят свежее мясо и зерно. А хуже всего – Олег понятия не имел, как лечить то ли перебитое, то ли вообще сломанное крыло.
В аптечке отыскалась перекись водорода, зеленка, йод, бинт, пара упаковок анальгина и четыре таблетки активированного угля. Был бы ворон человеком, Олег поделился бы обезболивающим, но давать его птице опасался.
В самый разгар раздумий прозвенел звонок входной двери и Олег поплелся смотреть, кого черт принес. Архаичная темная сила притащила все ту же Янгу Яновну с маленькой кастрюлькой с отварным мясом в руках.
– Вот, – заявила она безапелляционно и сунула посудину Олегу, – а то ты небось и кормить его не знаешь, чем именно.
Олег кивнул в знак благодарности и решился поинтересоваться:
– Янга Яновна, а вы птиц лечить не умеете?
В следующую секунду его отодвинули в сторону, старуха прошла в квартиру, ничего не сказав по поводу бардака и пыли, а потом заохала над «бедненькой маленькой птичкой». Причем слово «маленькая» поразило Олега сильнее всего прочего сюра.
Ворон к тому времени благополучно выбрался из-под куртки и вышагивал по столу, немилосердно царапая когтями полировку, подволакивал крыло. В обстановке комнаты он казался еще больше, и Олег решил звать его не птицей, а Птицем.
– Ты пока угощение в тарелку положи. Лучше в глубокую, – распорядилась соседка. Олегу не осталось ничего другого, как идти на кухню.
Следующие пару минут он отыскивал чистую миску; не найдя – разбирался с завалом в раковине. А потом размышлял над тем, почему он, студент-третьекурсник двадцати трех лет от роду, получая стипендию и подрабатывая фрилансом, питается кое-как, а соседка-пенсионерка не только покупает мясо, но и приносит угостить им абсолютно постороннего Птица.
Потом он услышал резкий вскрик ворона и сам не понял, как оказался в комнате.
И ворон, и Янга Яновна посмотрели на него недоуменно. Птиц, правда, слегка приободренно. На его крыле теперь красовалось что-то вроде шины, и глаза блестели веселее. На мясо он взглянул и вовсе благосклонно и, каркнув, поцарапал по столу когтистой лапой.
«Придется купить скатерть, – обреченно подумал Олег, – а то отец приедет, увидит и уши надерет, а шею намылит».
– Ты тарелочку-то поставь, – посоветовала Янга Яновна, – а я пойду кастрюльку заберу, пора мне. Ворон у тебя почти ручной, береги его. Вестник твой, опять же. Содержать найдешь где?
– Угу, – Олег кивнул. – Клетка. От попугая осталась.
– А не маловата ли будет? – засомневалась соседка.
– У нас когда-то ара жил, так что, думаю, в самый раз.
– Ну хорошо, раз так. – И она ушла, а Олег поставил тарелку на стол.
Ворон, услышав про клетку, нахохлился; однако, попробовав мясо, сменил гнев на милость. Ел он, можно сказать, интеллигентно, если не аристократично: зажимал кусок в лапе и клевал. Временами поглядывал так, словно Олег хотел утащить угощение из-под клюва, и тот, смирившись, пошел искать клетку.
Она обнаружилась в старом шкафу, заставленная так, что он едва все не проклял, пока нашел и вытащил. Однако главное было налицо: по размеру она Птицу вполне подходила. Ворон окинул клетку задумчивым взглядом, а потом посмотрел на Олега, словно на последнего предателя.
– Заходи, тебе здесь понравится.
Короткое «карк» в ответ было более чем скептическим, но Птиц повиновался, сел на насест и отвернулся, будто обидевшись. Олег, конечно, и раньше знал, что вороны считаются самыми умными птицами, когда-то даже передачу по телевизору видел. Там сравнивали процентное соотношение мозга к телу: у человека, ворона, крысы и, кажется, дельфина совпадало. Еще он вроде как слышал, что эти птицы способны на творчество: складывали из стекляшек или мусора