— Дерьмо какое-то! Не запускается.
Я пожала плечами:
— Почему?
Норма повторила мой жест:
— Да кто его знает. С этим автономным барахлом всегда какая-нибудь задница. Твою мать, как же жалко!
— Может, еще заработает?
Норма шумно выдохнула:
— Все перепробовала. Мертвый, зараза.
Я снова пожала плечами:
— Может, ну его? Ну, где ты его продашь?
Норма вытирала взмокшие от напряжения ладони о подол:
— В Котловане возьмут. Только, затертый, разумеется.
При одном упоминании Котлована внутри все перевернулось. Я покачала головой:
— Лучше не надо в Котлован. Ты же знаешь, Котлован связан с Кольерами.
Норма махнула рукой, и ее сморщенное личико выражало вселенскую досаду:
— Тут даже не переживай, там никто не спросит. Да толку говорить, если он сдох! Твою мать, сотку геллеров просрали!
Я нахмурилась:
— Сто геллеров? За это?
Норма повела бровями:
— Около того, как сторговаться. И с такими-то деньгами можно было бы уже и подумать, что дальше делать…
Норма сильно расстроилась — это было слишком ясно видно. Мысленно она уже все починила и продала, и теперь чувствовала себя так, будто ее обокрали.
Ужин все же приподнял настроение. Я пожарила капанги, сделала маленькие пресные пирожки с фаршем и сварила овощи. Получился настоящий пир. И какое же я получила наслаждение, готовя все это собственными руками! Норма не уставала нахваливать мою стряпню и просто млела от блаженства. Говорила, что как раз вот такой квартирной соседки ей и не хватало. А после пары рюмок Горачихиного пойла нам уже и вовсе казалось, что мы обрели друг друга. Норма смирилась с потерей навигатора, а я, наконец, избавилась от тревоги, которая изводила меня. Пусть совсем ненадолго, но это было просто необходимо, иначе организм не выдержит напряжения. Мололи всякий вздор, смеялись, выпили за Кевина. И отправились спать, потому что обе практически не спали и были совершенно измотаны.
Норма затихла и засопела, едва добралась до своей лежанки. Я какое-то время слушала городской шум, пробивающийся через вакуумную раму, и тоже уснула. Тепло липко, будто провалилась в мягкое ласковое облако.
Подскочила, как ужаленная, распахнула глаза. Норма склонилась надо мной и отчаянно трясла со всей возможной силой:
— Марсела! Марсела!
Я тряхнула головой:
— Я Мирая.
Норма лишь отмахнулась:
— Без разницы! Вставай! Живо! Надо уходить!
Меня будто ошпарило. Я подскочила со скрипучей кровати. Наконец, решилась спросить, замирая от страха:
— Что случилось?
Она лишь кивнула на свой стол, где в темноте знакомо светился мой навигатор:
— Он активировал маяк. Работал почти всю ночь. — Норма швырнула мне в руки платье: — Одевайся, валим!
Глава 68
Руки дрожали так, что я не могла одеться. Едва не удушилась, затянув платьем шею. От страха я потеряла способность мыслить, отупело смотрела на Норму, которая металась по комнате с хозяйственной темадитовой сумкой и что-то споро складывала. Потом она кинулась в кухню, чем-то гремела.
Виски горели от мысли о том, какой же тупицей я оказалась. Нужно было выбросить проклятый навигатор прямо там, у шлюза. Но я не подумала. Я ни о чем не подумала! Я нервно пригладила шишку, которую не распускала со времени Кольер, будто только сейчас заметила, как от нее устала голова.
Норма вернулась в комнату, подошла к столу и схватила навигатор. Раскрыла окно и вышвырнула с размаху. Посмотрела на меня:
— Я-то, тоже хороша! Могла догадаться. Но, твою же мать! Сотня геллеров!
Я опустила голову, почувствовав себя виноватой:
— Я отдам тебе эти деньги, если смогу… Я знаю, для чего тебе.
Норма поджала губы и звучно плюнула:
— Да что б тебя! Глупости молоть!
Она внимательно осмотрелась, будто проверяла, все ли взяла, ухватила прямо в воздухе летучий фонарь и тоже затолкала в сумку. Кивнула на дверь:
— Валим.
Я больше не задавала лишних вопросов. Послушно последовала за ней. Мы свернули на лестницу, но вместо того, чтобы спускаться, Норма полезла наверх, в сиреневое предрассветное небо, расцвеченное огнями воздушной магистрали. Лестница гудела под нашими ногами, а каблучки моих новых туфель издавали предательский цокот. Я разулась и прижала башмаки к себе, но очень скоро пожалела об этом. Ноги заледенели, я все время на что-то натыкалась. Пришлось снова обуться. Мы поднялись на несколько этажей, и Норма юркнула на подвесной мост, ведущий к соседнему дому.
Я уже не следила за дорогой, слепо следовала за своей спутницей. Мы спускались и поднимались бесчисленное количество раз, снова и снова переходили по мосткам. Все это до дрожи напомнило коридоры Кольер, когда я бездумно шагала за Пальмирой. Я ни за что не хочу туда вернуться. Никогда. Лучше умереть.
Наконец, мы юркнули в темную нишу и встали отдышаться. Сердце колотилось, я не слышала почти ничего, кроме шума в ушах. Посмотрела на Норму, которая вдыхала, широко раскрыв рот:
— Куда мы?
Она согнулась, шумно выдохнула:
— Пока не знаю. Но лучше бы пробраться на любую «пассажирку». Плевать, куда.
Я сглотнула, холодея от ужаса, помедлила, не решаясь произнести:
— Они уже здесь? Да?
Норма ответила не сразу. Молчала, смотрела в предутреннюю сизую муть, которая легкой дымкой повисала между домами. Наконец кивнула:
— Думаю, да. У них было достаточно времени. Здесь слишком близко. — Она пытливо оглядела меня. В голубых отсветах огней она была похожа на сиурку. — На тебе больше ничего нет? Оттуда?..
Меня окатило волной жара. Я принялась лихорадочно соображать, ощупала себя, проверила карманы кофты. Платье и туфли я сняла. Больше на мне ничего и не было, даже белья. Но тут же охнула и прикрыла рот рукой:
— Моя одежда. Она осталась в квартире. — Норма молчала, а я с ужасом посмотрела на нее: — А если ее там найдут? Как ты вернешься? Что тебе будет?
Она опустила голову и пожала плечами:
— Потом разберусь.
Я промолчала. Что я могла теперь сказать? Извиняться? Глупо и бессмысленно…
Вдруг Норма дернула меня вглубь ниши, сжалась. Я с ужасом увидела, как между домами в утренней дымке медленно скользит закрытый корвет с отключенными сигнальными огнями. Он проплывал неспешно, почти неслышно, как глубинное