Хотелось повернуться на другой бок, словно таким образом можно было вытряхнуть из головы то, чему там не было места. Но я не могла — крепкая мускулистая рука Влада лежала на моей талии и сжимала её так крепко, будто он боялся, что я исчезну.
Так бывало не всегда. Чаще всего Влад спокойно спал на своей половине кровати, но порой случались и вот такие ночи, как эта, когда он тянулся ко мне, сжимал во сне, старался оказаться как можно ближе…
В такие моменты он, при всей своей внешней и внутренней силе, напоминал мне маленького, уязвимого ребёнка, который не может уснуть без мамы рядом, без того, чтобы зажать в кулаке локон её волос — как гарант того, что она рядом и никуда от него не денется…
Бывало Влад посреди ночи так же тянулся к моим волосам. Утыкался в них носом, вдыхал их запах… и только после этого мог снова спокойно уснуть.
Я понимала, что на все есть свои причины. Что в такие ночи, как эта, что-то его тревожит, не даёт покоя даже во сне…
Пыталась несколько раз заговаривать об этом, склонить мужа к откровенности…
Но он, обычно не имеющий склонности к скрытности, в такие моменты просто закрывался. Отмахивался. И мне приходилось отступать.
Я оставляла за ним право на кошмары, которыми он не хотел делиться. И была рада, что в такие моменты, пусть и бессознательно, он тянулся именно ко мне.
Мой собственная рука вдруг вынырнула из-под лёгкого одеяла и легла поверх руки мужа. Захотелось тоже ощутить его ответное тепло — вдруг оно сумеет развеять ночные страхи?..
Я тяжело вздохнула. Устав прогонять навязчивые мысли, наконец сдалась и позволила себе начать размышлять открыто о том, что не давало покоя.
Анжела.
На первый взгляд, она была просто странная. Но что, если все её слова — не просто пустая болтовня?..
По спине побежал холодок, когда в сознании вспыхнул новый, ранее неприходивший на ум вопрос…
А что, если она специально со мной связалась, чтобы все это высказать?..
Не просто случайно наняла именно меня, а искала возможности со мной поговорить?..
Что, если она…
И впрямь знала Влада?..
От этой мысли стало страшно настолько, что я невольно подскочила в постели. Показалось, что в комнате просто кончился воздух. Что я… задыхаюсь.
Я подбежала к окну, распахнула створки, желая ощутить ночную прохладу, которая охладит взбудораженное сознание, но в итоге почувствовала лишь тяжёлую, гадко-влажную июльскую духоту.
Я стала дышать чаще. Руки подрагивали, сердце билось бешено, нервно, а поток мыслей уже было просто не остановить.
Влад ведь как-то странно отреагировал на её имя. Почему-то переспросил. Подавился, когда я рассказала ему о том, что наговорила эта женщина…
Черт, к чему ходить вокруг да около? Анжела неприкрыто намекала, что Влад мне изменяет!
На едва гнущихся ногах, я подошла к тумбочке, на которой лежал телефон мужа. Знала от него пароль — Влад никогда его не скрывал. И по этой же причине вряд ли хранил в смартфоне что-то компрометирующее…
Я протянула руку к телефону, коснулась его…
И тут же отдёрнула пальцы. Нет. Я не буду этого делать!
Брак должен стоять на доверии, взаимоуважении и любви. Я никогда не проверяла телефон мужа и не стану переступать эту черту теперь.
Если каждый раз, как муж как-то странно отреагирует на чужое имя или невовремя подавится — начинать подозревать худшее, то так недалеко и до паранойи, а то и вовсе до психушки.
Может, Анжела и впрямь знала Влада. Может, даже имела на него виды, потому и наговорила всякого. Но причин подозревать мужа в измене у меня не было.
Вспомнилось, каким страстным он был со мной сегодня во время близости. Каким нежным — после. Каким доверчивым — когда спал…
Понадобится что-то похуже болтовни какой-то эскортницы, чтобы посеять между нами раздор.
Потеряв надежду нормально поспать, несмотря на дикую усталость, я поплелась на кухню, чтобы сделать себе чая с мелиссой.
Иногда это помогало.
* * *
Утро следующего дня было тяжёлым.
Недосып не преминул отразиться на лице в виде тех самых темных кругов, которые с таким удовольствием вчера отметила эта, чтоб её… Анжела.
Голова была словно чугунная, но работу никто не отменял, несмотря на то, что я была сама себе хозяйка и брала заказы по удобному мне графику.
Но встречи на сегодня уже были назначены и подвести клиентов, которые меня ожидали, я не могла.
Поэтому, вооружившись тоналкой, принялась старательно шпаклевать собственное лицо, чего так сильно не любила делать, но и пугать своим видом людей было совсем не вариант.
День продержалась на морально-волевых. К моему облегчению, две последние встречи клиенты в итоге отменили сами…
Уже вечером, припарковав машину у дома, я на своих двоих направилась на соседнюю улицу, чтобы, вопреки ужасной обессиленности, заглянуть в любимую пекарню. Здесь пекли прекрасный хлеб с морковью и семечками, который очень любил Влад. А ещё — нежнейшие пирожные, которые обожала Виолетта.
Выйдя с покупками на улицу, я уже готова была свернуть обратно к дому, тем более, что начинал накрапывать дождь, но вдруг услышала поначалу тонкие, несмелые звуки — где-то играла скрипка, и песнь её постепенно нарастала, становясь глубже, надрывнее…
Казалось, что она плакала.
Или… тот, кто держал её в руках?..
Я заозиралась по сторонам, ища глазами скрипача. И была сильно удивлена, когда недалеко от автобусной остановки, у подземного перехода, разглядела мальчика лет семи или восьми, который и играл эту незатейливую, но пробирающую до глубины души мелодию.
Подошла ближе. У ног юного музыканта стоял футляр от инструмента, куда прохожие подбрасывали деньги. Я залезла в сумку, неуверенная в том, что у меня есть наличные — почти никогда их с собой не носила…
К счастью, в сумке завалялась купюра. Довольно крупная, но я, не задумываясь, наклонилась и положила её в футляр. Когда выпрямилась, неожиданно встретилась с мальчиком взглядами…
Мне показалось, что его глаза буквально кричали, прося о помощи.
Я замерла, растерянная. Он — спешно отвернулся, оставляя внутри меня сомнения, не показалось ли…
Грянул гром. Налетел ветер. Дождь усилился, стремительно превращаясь в ливень…
Мальчик продолжал играть, словно и не заметил этой погодной метаморфозы.
Я огляделась. Неужели он был здесь один? Без родителей или знакомых? Никто за ним не приглядывал,