— На его сиятельство совершили покушение, — серьёзно ответил тот, — дом оцеплен и всем запрещено его покидать.
Марк хриплым голосом поинтересовался.
— Синьор Иньиго? Надеюсь, он жив?
От следующего ответа слишком много зависело, так что он едва не забыл дышать, пока ждал ответа.
— Слава Господу да, — ответил швейцарец и Марк понял, что всё пропало. Дело минут или часов, когда найдут виновного. Что будет дальше, он прекрасно понимал, поскольку давно был в свите жестокого карлика.
Бросившись со всех ног в комнату сестры, он нашёл её там, рыдающую и молившуюся. Увидев брата, она повернулась к нему и голосом, от которого он похолодел, заявила.
— Я признаюсь ему, Марк, я так не смогу жить дальше. Я сейчас пойду и во всём ему признаюсь!
Ужас и страх за себя и свою жизнь, накатил на Марка и парень, даже не раздумывая бросился к сестре, выхватил пузырёк из её руки и с силой схватив её за подбородок, разжал челюсти девушке.
— Ты что делаешь Марк⁈ Отпусти! Мне больно! — попыталась вырваться она, но брат её не слышал. Ужас оттого, что с ним сделает маркиз был сильнее всего на свете, так что он вытащил пробку из флакона и с силой влил остатки из него в рот Жюльетты.
— Марк! Ты… — она невольно сглотнула и тогда поняла, что выпила яд.
Глаза девушки расширились.
— Ты…Ты меня отравил… — она стала говорить и почти сразу задыхаться. Яд явно был очень силён, так что уже скоро она начала хрипеть, задыхаться и конвульсии стали бить всё её тело, и Марк понял, что ему пора уходить. Опустив Жюльетту на пол, он вложил пузырёк с ядом ей обратно в руку и не оглядываясь, вышел из комнаты сестры, незаметно присоединившись к швейцарцам, которые обыскивали дом. Те подумали, что его тоже послали к ним на помощь, лишь кивнули, благодаря за его активность в поисках.
* * *
Окончив долгие переговоры с главами городского муниципалитета, и раздав им указания, я наконец смог пообедать. В целом дела в графстве выправлялись, от наёмников его почистили и сейчас царил прежний порядок, если не считать в расчёт того, что из-за открытого порта для торговли с Гранадским эмиратом и таких же налогов и портовых сборов для мавров, как и для христианских купцов, численность населения в Аликанте всего за несколько месяцев увеличилась вдвое и продолжала расти, что конечно же сказалось и на криминогенной обстановке в городе. Но этот вопрос должна была решить начавшая свою деятельность Святая Эрмандада, а также увеличенная втрое от прошлого числа городская стража. Так что, в общем и целом, жизнь в графстве возвращалась в своё привычное русло, мне только стоило подумать о поддержке деревень, разрушенных миланскими наёмниками, но этим можно было заняться и позже, поскольку мне нужно было быть сейчас в Кастилии. Оттуда пришли новости, что в конце февраля Жуана Португальская родила девочку, так что мне следовало выполнить своё обещание, данное королю и привести в Сеговию Изабеллу и Альфонсо.
— Обнаружен яд.
Я сначала не понял, почему у меня перед глазами, когда я взял кубок со стола, куда мне Марта только что налила привычный уже травяной настой, выскочило красное системное уведомление нейроинтерфейса и мигало прямо перед глазами.
Опустив кубок ниже уровня стола, чтобы этого никто не видел, я свой деревянный крест, с которым никогда не разлучался, кончиком попустил в кубок, чтобы напиток его намочил.
— Яд опознан. Спиртовая настойка на семенах Strychnos nux-vomica. Опасно! Крайне токсично!
Я вернул кубок на стол и затем прерывая неторопливую беседу присутствующих со мной на обеде, сказал.
— Запереть ворота и дом. Никого не впускать и не выпускать. Обыскать все помещения.
Сначала меня никто не понял, поскольку мои слова прозвучали словно громом среди ясного неба, но, когда я сказал, что в моём кубке яд, тут же, срываясь со своих стульев Бернард и Ханс полетели выполнять приказы.
Белая от ужаса Марта смотрела на меня и на кувшин, откуда она только что налила мне напиток.
— Я тебя пока ни в чём не виню, — как мог успокоил я женщину, показав поставить рядом с кубком и кувшин, — но пока сядь вон туда, я позже с тобой поговорю.
Она поставила ёмкость рядом со мной и молча выполнила мой приказ.
Пока другие мои распоряжения выполнялись, я полез в нейроинтерфейс выяснить, что за Strychnos nux-vomica такое. Ответ заставил меня задуматься. Стрихнин не был известен в Европе до самого конца XVIIIвека, когда его в чистом виде синтезировали Пьер Жозеф Пеллетье и Жозеф Бьенеме Каванту, как впрочем и сами рвотные орешки, поскольку растение чилибухи произрастало только в тропических районах Азии и Африки, а это значило, что яд не был типичным для Европы, поскольку тут хватало и своих убийц.
— «Кто-то настолько сильно хотел меня убить, что применил что-то настолько нетипичное и убойное? — задумался я, — уж точно Марта или кто-то из близкого круга не мог его пойти и просто купить в аптеке, а это сильно сужает круг подозреваемых».
— Сеньор Иньиго, — в комнату вошёл Бернард с абсолютно белым лицом, — вам нужно это увидеть самому.
Приставив к кувшину и кубку охрану, чтобы никто не мог их тронуть, я пошёл за молчаливым швейцарцем в сторону комнат прислуги и войдя в комнату, которую оказывается занимала Жюльетта, посмотрел на лежащее на полу тело девушки, в руке которой был зажат пузырёк из тёмного стекла. Картина для обычного человека слишком уж показательная, чтобы не понять, кто пытался меня отравить. Любой, кто не обладал моими познаниями о яде, тут же обвинил во всём девушку и на этом закрыл бы расследование, но преступник ошибся, выбрав не тот яд. Поскольку если бы меня попытались отравить мышьяком или чем-то, что было популярно в Европе, то да, я бы тоже подумал на Жюльетту, но настойка на семенах редкого тропического растения, когда эпоха Великих географических открытий ещё даже не началась?
— Выйдите все! — приказал я, и когда двери в комнату закрылись, я аккуратно подошёл к трупу девушки. Её красота, которая пленила меня в тот первый раз, когда я её увидел, ещё не угасла, поскольку смерть явно наступила недавно, так что сердце тоскливо сжалось у меня в груди, видя, что такая красота умерла и вскоре будет погребена в землю.
— «Признаков