— Они думают, что сейчас одиннадцать недель, — ответила я. — Но я здесь не для того, чтобы покуп...
— Ты теперь королева братвы. Позволь нам потратить деньги.
— Ты замужем за Джеттом Стоунвудом, Вик. Ты уже давно тратишь деньги, как будто они растут на деревьях.
— Это неправда. — Вик повернулась к Джетту. — Мы придерживаемся строгого бюджета, правда, дорогой?
— Пикс, у тебя есть все вещи из всех бутиков этого города. Не понимаю, о каком бюджете ты говоришь.
— Прости, но ты же сам сказал, что для некоторых нет предела совершенству, но не для нас. Ты так сказал, — ухмыльнулась Вик ему.
Он закатил глаза.
— Это девиз нашей компании.
— Ну, — она пожала плечами и посмотрела на нас как невинная лань с широко раскрытыми глазами в своём дизайнерском платье цвета Тиффани, — разве мы не должны стараться жить по стандартам вашей компании?
Блеск его голубых, как океан, глаз и ухмылка, которую люди редко видели у генерального директора, заставили одну из продавщиц вздохнуть.
Я лишь закатила глаза.
— Я ничего из того, что у тебя на руке, надевать не буду.
Ром подошёл ко мне и окинул взглядом моё тело. Я почувствовала жар его взгляда, когда он разглядывал мою одежду. Всё чёрное, с разрезанными рукавами, рваные тёмные джинсы и надпись на груди «Я не заинтересована».
— Новый магазин, Приманка-Кэт?
— Не понимаю, зачем мы вообще сюда пришли, — пробормотала я.
— Нам нужно было обеспечить безопасность. Теперь они стоят по всей улице. И, — он повернулся к продавщице, — ей нужны новые туфли на шпильке, удобные и с хорошей поддержкой.
— Невозможно, — одновременно пробормотали Брей, Вик и я.
Однако продавщица не обращала внимания на то, что он говорил. Её взгляд был прикован к его губам, полным губам, ровным зубам и тёмному взгляду, который держал в плену большинство женщин.
— Я позвоню владельцу. Мы можем сделать обувь на заказ. Я с удовольствием помогу вам всем, чем смогу.
— Она с удовольствием поможет, конечно, — пробормотала Вик.
Через несколько секунд продавщица вернулась, двигаясь кошачьей походкой, пытаясь привлечь внимание всех мужчин в магазине. Если бы не я, она бы вцепилась в Рома, как только он вошёл. Когда продавщица подошла к нему, она положила руку ему на предплечье, как будто меня там не было.
Или как будто я была мусором.
Продавщица считала, что, поскольку я ношу одежду, которая не продаётся в её бутике, и не восхищаюсь шёлком на вешалках, на меня можно не обращать внимания. Она считала, что, поскольку я проверяю ценники, у меня нет лишних денег на это.
Она наклонилась к Рому, и я увидела, как он сжал челюсти и скрестил руки.
— Могу я получить ваш номер? Владелец позвонит вам с дизайнером на линии, чтобы точно узнать, что...
Я подняла руку, останавливая его. Ром хотел её внимания так же сильно, как я хотела, чтобы она мне уделяла внимание. Но мне нужно было справиться с этой конфронтацией; я этого хотела.
— Мне нужны туфли. Хочешь мой номер?
— Ваш номер? — пискнула продавщица, как будто совсем забыла обо мне. — О, я думаю, лучше, если владелец поговорит с тем, кто покупает.
— Ты думаешь, я не покупаю свою собственную одежду? — прищурила я глаза.
Ром обнял меня за плечи.
— Не оскорбляй мою женщину. Позвони владельцу и дай мне трубку.
Она дрожащей рукой набрала номер.
— Да, здравствуйте. Клиент хочет с вами поговорить.
Она кивнула и передала трубку.
Ром развернулся со мной к двери, обменявшись усмешками со Стоунвудами. Мы по-прежнему оставались анонимными. А они нет. Но они знали, что сейчас произойдёт.
— Это Ром, — пророкотал он в трубку. — Я не думал, что нужно было предупреждать, что приду.
Он сделал паузу.
— В следующий раз я предупрежу. Моей девушке нужны туфли, а она носит только шпильки и боевые ботинки.
— Я ношу балетки иногда, — вставила я. Хотя на самом деле никогда их не носила. Теперь уже не ношу. Сейчас я ношу либо боевые ботинки, либо туфли на шпильках. Вероятно, ботинки я буду носить до конца беременности.
— Какой размер? — спросил меня Ром.
— Седьмой4.
— Ей нравятся красные подошвы. У меня ещё несколько запросов, так что передай дизайнеру, чтобы он перезвонил мне.
Ром помолчал, слушая ответ, и я подумала, что владелец сказал ему, чтобы он шёл к чёрту. Никто не мог дозвониться до этого дизайнера. Мы все знали, кто он такой.
— Конечно, я знаю, кто он, — спокойно произнёс Ром. — Скажи ему, кто я, и пусть перезвонит. Ей нужны ещё ботинки, высокие, чтобы скрывали эти потрёпанные носки, которые она носит под ними.
Я улыбнулась его нелепой просьбе. Когда он закончил разговор, он протянул телефон женщине, чьи глаза теперь были широко раскрыты от страха.
— Спасибо за обслуживание сегодня.
Вик гневно посмотрела на неё.
— Мы больше никогда не вернёмся.
Брей вздохнула и взяла Джекса под руку, и мы вышли из магазина.
Прогулка по оживлённому проспекту вдруг ощущалась иначе. Люди расступались передо мной, будто знали, что я несу в себе нечто опасное. Они наклонялись друг к другу, перешёптывались, когда нас замечали. Но на этот раз внимание привлекали не мужчины Стоунвуд. Не их фотографировала девушка, обернувшись на ходу.
Это была я.
— Все знают что-то, чего я не знаю?
— Скорее всего, продавщица уже слила в соцсети, что Стоунвуды в городе. И что мы с ними.
— Никто не знает, кто я...
— Они начинают узнавать, Каталина. Чикаго начинает понимать, что ты их королева. Ты скоро почувствуешь их страх, любовь и уважение к тебе одновременно. Этот город умный, и он полон решимости достичь чего-то большего. Они будут преклоняться перед тобой, пока ты будешь подпитывать эту решимость.
Я погладила живот рукой — это была привычка, которую я быстро переняла.
— Я должна сделать это для них и для того, кто растёт внутри меня.
— И сделаешь, как должна настоящая правительница. Помнишь, ты же Клеопатра? — Ром коснулся цепочки моего колье.
Я глубоко вздохнула.
— Ты веришь в меня больше, чем я сама. Больше, чем братва. Больше, чем семья Арманелли. Может, это знак, что ты не в себе?
— Я воспринимаю это как подтверждение, что я всё ещё лучший в своём деле. Знаю, что люди сделают, ещё до того, как они это сделают. Это и обеспечивает нашу безопасность.
Я остановилась на тротуаре и позволила Стоунвудам идти впереди нас. Потом повернулась к Рому лицом, и люди обтекали нас, расходясь по сторонам. Глядя в его тёмные глаза, я увидела любовь, достаточно