Глаза Ивана вспыхнули, казалось, он не верил своим ушам.
Это не имело значения. Я была уверена.
Я повернулась ко всем и подняла пистолет.
— Если Иван и вы все хотите, чтобы я ушла, если хотите вернуться к той мрачной жизни, в которой вы прозябали все эти годы, то сделайте это.
Я положила пистолет на бетонный пол. Металл громко щёлкнул, когда я отпустила рукоять.
— Я не буду с вами сражаться. Даже не буду умолять. Забирайте мою жизнь, застрелите меня.
Иван посмотрел на меня с любопытством, а затем на его лице медленно появилась улыбка, сантиметр за сантиметром, словно у быка, наконец увидевшего цель и осознавшего, что победил.
— Ты старалась, девочка. Старалась. Но женщина никогда не сможет править. Если бы ты родила мальчика от настоящей крови Арманелли, возможно, у твоей семьи был бы шанс.
— Возможно, — раздался первый выстрел. Я не вздрогнула. — Возможно. Но мне пришлось бы продавать своё тело за место за столом, тогда как всё, что мне нужно было сделать, править с его помощью. Любовь побеждает зло, глупец.
Прозвучал ещё один выстрел.
Его глаза выпучились, когда он осознал это.
Кровь текла не из меня.
Из него.
— Нет… — прошептал он, хватаясь за первую пулевую рану.
Я подхватила Ивана, когда он начал падать на колени, и прошептала на ухо:
— Уважай тех, кого любишь, и они будут сражаться за тебя, истекать кровью за тебя, убивать за тебя. Ты никогда не жил по клятве Арманелли, а стоило бы, потому что теперь, хоть ты и истекаешь кровью, я не буду истекать вместе с тобой.
Я бросила его на пол и перепрыгнула через него, бросившись к Рому. Закричала, чтобы помогли погрузить его в машину.
Максим нащупал пульс.
— Каталина, я не чувствую…
— Отвезите его в больницу. Сейчас же.
Я не хотела слушать. Не хотела сдаваться.
Не сейчас.
Не тогда, когда мы были так близки.
То смутное предчувствие, что что-то пойдёт не так, теперь вопило во мне. Но я не позволила ему взять верх. Ром доверял мне настолько, что я не могла сейчас сломаться. Он поддерживал меня, когда никто другой не мог. И верил, когда веры больше не осталось.
Я сделаю то же самое для него.
26
Ром
Первый голос, который я услышал, был голос Бастиана.
— Если она хочет заказать их в палату, нам всё равно.
— А мне не всё равно. Какой смысл в сотне букетов? Мужчинам цветы не важны, — в голосе Джетта звучало раздражение.
— Ему будут важны. Эти цветы пахнут как Кэти. Так что он их полюбит. — Вик говорила более мягким голосом, чем все остальные, кого я пока слышал.
Тишина затянулась настолько, что я начал беспокоиться. И не понимал, к чему проснулся, но то, что Кэти не отвечает, заставило меня открыть глаза.
— Где Приманка-Кэт? — как только эти слова сорвались с моих губ, и я открыл глаза, всё вернулось ко мне.
Она вскочила с кресла у моей кровати, склонилась над моим лицом, сжимая мою руку.
— Ты проснулся, — прошептала Каталина.
Я не ответил. Просто разглядывал её локоны, как они обрамляют лицо, как чуть подпрыгивают при лёгком наклоне головы, пока я не реагировал.
— Ты меня слышишь? — спросила Кэти, быстро нахмурившись.
— Конечно, я тебя слышу, — пробурчал я и вздрогнул, пытаясь пошевелиться в кровати.
— Какого чёрта, Ром? Тогда ответь мне! — Кэти толкнула меня в плечо, и я поморщился.
— Господи, женщина. — Я не стал ждать извинений, это было бы вечным ожиданием.
— Я чертовски напугана. — Её голос дрогнул. Она сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. — Ты чувствуешь свои ноги?
— Точно. Нам нужно знать, ты думаешь, что ты парализован? У тебя амнезия? — громко спросила Вик с конца кровати.
— Он не глухой, Вик. — Брей поднялась и схватила мою другую руку. — Рада, что ты заговорил, Ром.
— Ну, я убеждена, что Кэти по-другому и не могла поступить, — продолжала болтать Вик. — Она бы нашла серийного убийцу внутри себя. Сейчас она накапливает больше трупов, чем ты, и если бы ты умер или остался инвалидом, это точно свело бы её с ума.
Джетт закатил глаза и схватил её за локоть.
— Пойдём.
— Что? Фантом, ты же знаешь, что я права. — Вик выглядела оскорблённой.
— Мы уходим, Вик. — Джетт кивнул в сторону двери, и все начали выходить. Но Кэти схватила Брей за руку, и они уставились друг на друга. Бастиан похлопал меня по ноге перед уходом.
Вик и Джетт последовали за остальными, и Вик крикнула:
— Я всё-таки закажу цветы. Тебе они понадобятся до того, как тебя выпишут!
Брей покачала головой.
— Она совершенно неуправляема.
Кэти кивнула, но долго ничего не говорила. Она сидела, держа руку Брей на моей груди, и я позволил тишине затянуться, понимая, что она что-то обдумывает.
— Я привыкла идти вперёд, ребята. Привыкла ничего не чувствовать и просто двигаться дальше. — Её глаза, похожие на луну, заблестели от слёз, которые ещё не пролились. — Сейчас я чувствую гораздо больше, чем обычно, — прошептала Кэти своей подруге, наклонившись надо мной. Это была мольба, вопрос, который я не мог понять — неразрывная связь двух подруг, знавших друг друга достаточно долго, чтобы общаться без слов.
— Это чертовски ужасно. — Брей сжала пальцы Кэти. — Но, кажется, ты как-то говорила мне, что лучше не становится, но и хуже тоже не становится, верно? Сейчас будет примерно так же. Беременность, ребёнок, беспокойство об этом парне… — она кивнула в мою сторону, — лучше не станет, ты всегда будешь волноваться. Но и хуже не будет. Ты почувствуешь эту безумную любовь, Кэти. Ты ни за что не променяешь её, правда?
— Думаю, Ром даже не позволил бы мне, если бы я попыталась, — сдавленно произнесла она.
— Этого не случится. Ты справишься, — пробурчал я.
Она сжала мою руку, а Брей встала, чтобы уйти, махнув нам обоим, но ничего не сказав.
— Хм… — Я уставился на её волосы. — Похоже, твои волосы просто вышли из-под контроля?
— Да, не до укладки, когда ты в больнице.
— И это всё, что потребовалось, чтобы они вернулись?
Она закатила свои