— Вперёд. Вперёд. Вперёд, Фиона. Ты можешь. Ты уже так далеко забралась, столько всего вытерпела, что этот мост просто ерунда. — Пробормотала я. Даже говорить мне было тяжело, ужас сдавил горло.
Я отдышалась и заставила себя встать сначала на четвереньки, не выпуская канаты перил, а потом на ноги.
— Прекрасно. Всё замечательно, мы справляемся. Мы ведь справляемся, Ящик? Мы справляемся, мы справляемся…
С этой скороговоркой я доковыляла до земли. Забежала на неё, отбежала от моста и остановилась задыхаясь. Мне было даже страшно посмотреть назад. Неужели я прошла самый высокий навесной мост академии? Неужели? Я, Фиона, которая боится высоты до смерти, смогла его пройти?
— Я смогла. — Сказала и всхлипнула. Слёзы выступили на глазах, то ли радости, то ли испуга. — Пошли скорее, Ящик! Времени в обрез!
С этого плато вёл такой же мостик: переплетённые канаты и доски, кажется ещё более длинный, а значит, менее устойчивый. Не дала себе время задуматься, пробежала плато и пошла по мосту. Воспользовалась тем же приёмом, что на лестнице: стала напевать. Ритм хоть как-то помогал не останавливаться и не замирать от ужаса. Этот мост был ниже совсем немного, а гулял под ветром ещё хуже. Пару раз я останавливалась, пережидая особенно сильные порывы, но второй раз было уже не так откровенно страшно. Я ни разу не замерла больше чем на несколько секунд, ни разу не посмотрела вниз, и ни разу не оглянулась. Третий мост был совсем короткий, его я преодолела без проблем. Четвёртый очень крутым, тут пришлось немного замедлиться. Но слава богам форменные ботинки, которые выдали всем кадетам, хорошо держались на влажном дереве. Кое-где поскальзываясь и перебирая руками по канатам, преодолела и четвёртый. На пятом уже и не знала чего я так боялась в начале, только нервно смотрела на часы, где стрелки бежали все ближе и ближе к полудню. На шестом мосту снова поскользнулась. Но на этот раз просидела не более нескольких секунд, подтянулась, выпрямилась и пошла дальше.
После десятого мне надоело считать мосты. Где-то на одном из них, между каменными отвесными стенами мелькнул задний двор академии, а на нём группы кадетов. Все уже были там! Времени было без пятнадцати, а ещё до столовой идти!
Я побежала. Побежала во весь дух! Не допущу, чтобы всё пропало зря! Успею! Успею! После очередного моста упёрлась в каменную лестницу, ведущую на задний двор академии со стартовыми столбиками полос. Я уже видела Малику и Ференца в шляпе. Я была так близко! И тут увидела офицеров, что шли от академии. Они были ближе меня! Они придут и если меня не будет…
Я поскакала через две-три ступени вниз, поскользнулась на повороте лестницы, свезла ладони, вцепившись в камень, чтобы не упасть.
Успею, успею, успею!
На последнем пролёте я запнулась.
— Нет! Нет! — замахала руками, пытаясь сохранить равновесие… и кубарем полетела вниз.
Всё завертелось, я неловко попыталась остановить падение и больно ударила правую руку. Что-то хрустнуло. Я кое-как сгруппировалась и позволила силе притяжения доделать всё, что она задумала.
Через несколько бесконечных секунд мир перестал вращаться, а каменная лестница пинать меня. Я пошевелилась и тут же скривилась. Рука болела ужасно.
Неловко приподнялась и осмотрелась. Оказалось, что упала я прямо под ноги капитану Сора. Он стоял в чёрной офицерской форме, а я прикатилась как раз к его начищенным сапогам. Офицер устало вздохнул, скрестил руки на груди.
— Церингер, я правильно понимаю, что ты опаздываешь на… — он запнулся.
— Сэр… — Я вскочила на ноги. — Я уже здесь, сэр.
— Вижу, что здесь. У тебя рука сломана, кадет.
— Что? — посмотрела на правую руку. Ткань рубашки что-то странно приподнимало, расползалось кровавое пятно. — Эт-то ерунда, сэр.
Я снова посмотрела на руку. Это же лучевая кость торчит. У меня открытый перелом!
Осознание медленно добралось до мозга, а с ним и боль. Я подняла глаза на капитана… и медленно опустилась на колени. Ноги перестали меня держать.
— Простите, сэр! Я упала. Не хотела… — я скривилась от боли. — Я не опоздала. Не надо мне удавку, пожалуйста!
От вида сломанной руки меня замутило. От ощущения непоправимого вреда, от ужаса, что тело не может больше работать как следует, меня прошила дрожь. От шока я ничего не понимала поэтому когда капитан Сора крикнул «ЦЕРИНГЕР!», я попыталась встать.
— Да не ты, бестолочь! — заворчал Сора.
От нашей группы Молокососов подбежал Дейвон.
— Сэр!
— Твой кадет? — капитан кивнул на меня.
— Да, сэр.
— Почему первая помощь не оказана?
— Я не видел, сэр.
— Не хватает наблюдательности, Церингер? Так я тебе её живо привью. Оказать помощь и вернуться на построение. Выполнять!
— Есть сэр!
Дейвон попытался взять меня под левую руку, но я отпрянула.
— Пожалуйста…
— Всё хорошо, Фиалка ты моя нежная, я просто отведу тебя к лекарям. Ну же.
И я поверила ему, как верила в детстве. Однажды я спряталась в доспехах и, вылезая, порезала руку об острый край стали до кости. Дейвон нёс меня на спине до взрослых и подбадривал всю дорогу, пока я ревела в три ручья.
— Спасибо.
Он поднял меня, вынул из кармана какую-то бумажку, развернул. На листке было начертано заклятие. Дейвон подул на письмена, они вспыхнули алым, разгорелись, посыпались искры. Дейвон обладал выдающимся магическим даром, но даже он не мог открыть портал по щелчку пальцев. Вот и пользовался «шпаргалками» — так их называли маги. Заранее заготовленные схемы чар, в которые только остаётся вдохнуть магию, заставить энергию пробежать по линиям и сложиться в нужный узор.
Дейвон бросил листок на землю, чары из него вспыхнули на песке, впечатались в него и загудели. Перед нами открывался простенький и явно на короткое расстояние портал.
— Ты меня похищаешь, да? — пробормотала я, неловко прижимая к себе руку. Даже коснуться боялась. — Прости, я несу бред…
— Держись, Фиалка, сейчас тебя залатают.
Дейвон обнял меня за плечи, и мы вдвоём, словно в узкий дверной проход, протиснулись в портал.
Вышли в комнате с большими стрельчатыми окнами. Слева и справа стояли несколько кроватей, лишь одна была занята. Бледный парень лет семнадцати со светлыми пушистыми волосами сидел на койке и читал книгу, держа её одной рукой.
— Лекарь! — крикнул Дейвон.
Дверь