Под пальцами что-то дрогнуло, и я ощутила слабый ток маны, перетекающий из меня в него, мягкий, теплый, несущий исцеление. Я старалась отдать ему все, что у меня есть, забрав взамен ту черноту, которой мне виделась болезнь, и чувствовала, что постепенно сама слабею, но не останавливалась.
Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент почувствовала, что что-то изменилось. Лоб Лори больше не пылал. Он задышал ровно, перестал метаться, и цвет его лица выровнялся.
Я отняла руку и чуть откинулась назад. Голова гудела, как потревоженный улей, а тело все онемело.
Но зато мальчик больше не мучился, и, кажется, даже уснул.
Белла опустилась перед кроватью на колени, глядя на меня, как на святую.
— Миледи… — выдохнула она недоверчиво.
— Он поправится, — слабо улыбнулась я. — Теперь точно.
Горничная расплакалась и обняла сына. А я на шатающихся ногах потихоньку вышла, оставив мать наедине с ребенком.
Я вернулась в свои покои почти без сил. Но с ощущением, что впервые в жизни я сделала что-то правильно. И как раз в этот момент в дверь постучали.
— Войдите, — сказала я, не в силах приподняться с кровати.
В комнату вошел Эдгар, и у меня все сжалось внутри. Не от страха, а от предчувствия серьезного разговора. Уверена, он здесь не просто так.
Вид у мужчины был таким домашним, что я невольно засмотрелась на него. Он был без камзола, в белой рубашке с расстегнутым воротом, волосы растрепаны, а щеки чуть порозовели от ветра, словно он только что вернулся с прогулки верхом.
Эдгар посмотрел на меня странно, прошел к кровати и опустился в кресло рядом с ней.
— Мне сказали, что ты вылечила сына прислуги, — тихо сказал герцог. — Похвально.
Я молча кивнула, не понимая, к чему он ведет.
Мужчина подошел ближе, остановился в двух шагах.
— Ты могла бы просто вызвать лекаря. Позвать Ройса.
— Могла бы, — согласилась я. — Но… не захотела.
Я посмотрела ему в глаза.
— Я умею лечить. И если могу — то почему должна от этого отказываться?
Он посмотрел на меня так, что дыхание перехватило. И в этот раз в его взгляде было не подозрение, а нечто теплое. Словно я наконец растопила тот лед недоверия, что был между нами.
— Ты действительно изменилась, — произнес он негромко.
Я отвернулась. Слишком много чувств за одно утро.
— Эдгар.
— Да?
— Скажи честно… Долго ты еще собираешься держать меня здесь? В этом замке, словно в клетке? Может, мне стоит просто уехать? Вернуться в поместье. Это будет лучше. Безопаснее — для тебя. У меня слишком много врагов.
Мужчина резко выпрямился и его лицо потемнело, будто я сказала что-то не так.
— Так вот что ты хочешь? Торгуешь свободой за доверие?
Я вскинула голову.
— Что?
— Кажется, я ошибался, — он покачал головой. — Забудь.
Эдгар сделал шаг назад.
— Делай что хочешь. Только не притворяйся, что это ради меня.
— Это не то, что… — начала я.
Но он уже вышел, оставив меня с ощущением, что между нами снова выросла стена. Только теперь она была каменной и неразрушимой.
Глава 19
Я старалась быть незаметной, словно тень. Не выходила из комнаты без веского повода и не попадалась Эдгару на глаза. Снова. Как в первые дни, когда только очнулась в теле женщины, которую все боялись и ненавидели.
И теперь все по новой. После того, как я предложила ему отпустить меня, и он ушел, как будто я его предала снова — я поняла: все, что между нами возникло, исчезло из-за одного неверного слова.
Эдгар вновь решил, что я играю. Что вру ему.
Я не стала оправдываться. Не пыталась подойти к нему и поговорить. Просто вернулась в свои покои. А после сидела у окна, часами глядя на серое небо и училась жить с тем, что я снова для него враг.
Я продолжала заниматься с Ройсом. Пыталась держать магию под контролем. Но все, что было светлым, мягким и живым, теперь будто тускнело. Без него. Без его взгляда.
И вдруг — все изменилось. В один вечер по замку разнесся шум. Слуги забегали, зашептались. А потом я услышала крики, топот, грохот.
Я вышла в коридор и увидела, как мимо меня пронесли носилки. А на них — он. Эдгар. Без сознания, в порванной рубахе, испачканной в крови, с глубокими ранами на боку и груди.
Лицо мужчины было бледным, губы сжаты, и казалось, что он почти не дышит.
— Что случилось⁈ — бросилась я к ближайшему слуге.
— Нападение, миледи. Трое… в масках. В лесу. Он отбился, но…
Целитель стоял в дверях его комнаты, мертвенно бледный.
— Миледи! — позвал он меня, увидев. — Мне не справиться. У него сильная потеря крови, раны… магия разрушает ткани изнутри, как будто проклятие.
Он схватил меня за руку.
— Вы можете мне помочь. Поделиться энергией. Иначе он не доживет до утра.
Я не помню, как зашла в комнату — все было как в тумане. В нос ударил запах крови, густой, тошнотворный.
И Эдгар — такой сильный, могучий, властный — теперь лежал, тихий и сломленный, с телом, усыпанным черными прожилками от магических ожогов.
Я опустилась рядом. Взяла его руку. Она была совсем холодной, и меня вдруг охватил страх. Страх не от мысли, что он умрет. А от мысли, что я этого не переживу.
Я закрыла глаза и позвала магию, не осторожно и робко, как обычно. А как могла — всю сразу, выкладываясь на полную.
Поток энергии из моих рук вырвался, как взрыв солнца под кожей. Я вложила в него все — силу, что едва научилась чувствовать. И еще — то, что никогда не называла вслух: привязанность, тревогу, то самое нежное и страшное, что всегда прятала.
— Не смей умирать, слышишь… — прошептала я. — Не сейчас.
Я больше не понимала, что делаю. Просто искренне хотела спасти Эдгара.
И я не знала, сколько прошло времени, прежде чем он зашевелился и задышал ровно. Я почувствовала, как его ладонь чуть сжалась, и у меня будто гора упала с плеч.
Целитель замер с другой стороны кровати, глядя на сияние, что вспыхивало на его груди, в местах ран. Они затягивались прямо на глазах благодаря нашей объединенной силе.
Я отдала последние крохи энергии, и магия погасла. Я откинулась назад, чувствуя опустошение. А потом заплакала беззвучно, тихо. Слезы текли по щекам сами, не