Полина закрыла лицо руками. Инга. Она знала, что та женщина была змеей, но не думала, что она решится на убийство. На убийство ребенка.
— Она хотела уничтожить его, — прошептала Полина сквозь пальцы. — Она хотела отобрать у него всё, раз он не достался ей.
— Ей светит пожизненное, — жестко отрезал Олег. — Но сейчас главное — Руслан Игоревич. Врачи говорят, что операция закончилась.
В этот момент двери реанимации открылись, и вышел хирург. Полина вскочила так резко, что в глазах потемнело.
— Доктор?
Пожилой мужчина снял маску и устало потер переносицу.
— Позвоночник не задет — это чудо. Но множественные переломы ребер, одно из которых пробило легкое. Сильное внутреннее кровотечение и ЧМТ. Мы стабилизировали его, но состояние остается тяжелым. Ближайшие сутки будут решающими. Организм борется, но он потерял много крови.
— К нему можно? — голос Полины сорвался.
— Только на минуту. Он в коме, под аппаратами. Не думаю, что он вас услышит.
— Услышит, — упрямо сказала Полина. — Я знаю его. Он слишком упрямый, чтобы не услышать.
* * *
В палате было тихо, только мерное пиканье мониторов и шипение аппарата ИВЛ нарушали безмолвие. Руслан казался неестественно маленьким под белой простыней, опутанный трубками и проводами. Его лицо было почти такого же цвета, как подушка.
Полина медленно подошла к кровати. Она присела на край стула и осторожно взяла его за руку. Она была ледяной.
— Ну что ты творишь, Громов? — её голос дрожал. — Ты же всегда побеждаешь. Ты же всегда берешь то, что хочешь. А сейчас ты просто лежишь здесь и сдаешься?
Она смотрела на его закрытые глаза, на длинные ресницы, которые сейчас казались такими беззащитными. Вся её броня, вся её холодность, которую она выстраивала годами, рассыпалась в прах под обломками того здания.
— Знаешь, я так долго ненавидела тебя, — продолжала она, глотая слезы. — Я просыпалась с этой ненавистью и засыпала с ней. Она была моим топливом. Я клялась себе, что никогда не прощу того, что ты выгнал меня беременную на улицу. Что поверил не мне, а этой…
Она всхлипнула, сильнее сжимая его пальцы.
— Но сегодня… Когда я увидела, как ты бросаешься под этот металл ради Тима… Я поняла одну вещь. Ты совершил ужасную ошибку. Непростительную. Но ты не монстр, Руслан. Ты просто человек, который испугался собственной любви и позволил яду других отравить себя.
Она склонилась ниже, её слезы падали на его запястье.
— Я не могу обещать, что завтра всё будет хорошо. Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь стать семьей. Но я знаю, что Тим любит тебя. И я… — Она замолчала, боясь произнести это вслух. Но тишина палаты требовала правды. — И я всё еще люблю тебя. Несмотря на всю боль. Несмотря на пять лет одиночества. Я люблю того Руслана, который когда-то обещал мне весь мир. Пожалуйста, вернись к нам. Тимуру нужен отец. А мне… мне нужно, чтобы ты жил.
Ей показалось, или его пальцы едва заметно дрогнули в её ладони? Монитор на мгновение сменил ритм пиканья, становясь чуть чаще.
— Слышишь? — она улыбнулась сквозь слезы. — Ты слышишь. Борись, Руслан. Ты не можешь оставить нас сейчас, когда мы только нашли друг друга. Ты обещал построить наш мир заново, кирпичик за кирпичиком. Так давай. Вставай и строй.
Она провела ладонью по его щеке, чувствуя колючую щетину. В этот момент она поняла: цена его ошибки была огромной, но цена потери — была бы невыносимой. Жизнь дала им второй шанс, окропленный кровью и оплаченный страхом, и в этот раз она не позволит никому встать у них на пути.
За окном больницы дождь начал стихать. Сквозь тяжелые тучи пробился первый, робкий луч заходящего солнца, окрашивая палату в теплый, золотистый свет. Полина не уходила. Она сидела у его кровати, крепко держа его за руку, готовая сидеть так вечность — лишь бы он снова открыл свои голубые глаза и посмотрел на неё так, как умел только он.
Удар в спину, который планировала Инга, должен был их уничтожить. Но вместо этого он стал тем самым последним ударом молота, который разбивает старую, треснувшую форму, чтобы внутри обнаружилось чистое, закаленное огнем золото.
Они выстоят. Фундамент был заложен — не из бетона и стали, а из жертвы, прощения и любви, которая оказалась сильнее смерти.
Глава 11. Фундамент для счастья
Запах больничных антисептиков постепенно выветривался, уступая место аромату свежесваренного кофе и мокрой листвы, доносившемуся из открытого окна реабилитационного центра. Прошло три недели с того страшного дня на стройплощадке. Три недели, которые пронеслись как в тумане, наполненном белыми халатами, тревожным ожиданием и тихим шепотом молитв.
Руслан сидел в кресле у окна. Его левое плечо и грудная клетка всё еще были плотно зафиксированы повязкой, а лицо пересекал тонкий, заживающий шрам — память о разбившемся стекле и летящей арматуре. Он выглядел бледнее обычного, но в его взгляде больше не было того холодного, режущего льда, который Полина привыкла видеть в последние месяцы.
— Ты сегодня рано, — произнес он, не оборачиваясь. Он узнал её по шагам. По едва уловимому запаху её парфюма — нежному, цветочному, с едва заметной ноткой ванили, который теперь навсегда ассоциировался у него с домом.
Полина вошла в палату, неся небольшой пакет с фруктами и любимыми книгами Тимура. Сын остался внизу с Олегом — верный помощник Громова за эти недели превратился для мальчика в доброго дядю, который знал всё о подъемных кранах и экскаваторах.
— Тим очень просился к тебе, — Полина подошла ближе и положила руку ему на здоровое плечо. — Но врачи сказали, что сегодня тебе нужен покой перед выпиской.
Руслан накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими и крепко сжали её руку.
— Покой мне только снится, Полина. Особенно когда я закрываю глаза и вижу, как та балка летит на него...
— Перестань, — мягко прервала она. — Ты спас его. Ты закрыл его собой. Это всё, что имеет значение. Инга... она больше не причинит нам вреда.
Руслан помрачнел. Новость об аресте бывшей невесты не принесла ему радости, только горькое чувство самобичевания. Ингу взяли при попытке пересечь границу. Олег сработал безупречно: записи с камер, чеки за оплату «несчастного случая» и документы о передаче чертежей конкурентам — доказательств хватило бы на несколько пожизненных сроков.
— Я был слеп, — глухо сказал Руслан. — Пять лет назад я поверил ей, а не тебе. И месяц назад я едва не повторил ту же ошибку, когда