Лика потянулась и мечтательно вздохнула, глядя на горы впереди.
– Ты что-то хотела мне сказать? – аккуратно уточнил Макс. – Там, в рубке, после тирады Хамки ты выглядела такой задумчивой.
– Я думала о Хамки и том, что хочу ещё сделать в Теократии. Ты когда-то сказал, что Хамки – доброе божество. И никому не желает зла. Я поверила в это и задумалась о том, как и чем жила я сама. И сейчас, когда я вижу его поведение, слышу его слова – я понимаю, сколь он добр на самом деле.
«Конечно! Легко быть добрым, когда за тобой стоит вся мощь самой сильной во Вселенной армии, готовая без лишних вопросов стереть в пыль всё, что мешает жить тебе или твоим собратьям» – подумал Макс, но озвучивать свои мысли не стал.
– Я не смогу приблизиться к нему, но могу стремиться к этому. Я хочу помочь жителям Теократии. Сделать во много раз больше, чем успела за то время, что была Первой советницей. Я хочу нести по Зелирии те истины, что открыл мне Хамки. Самой работать на благо нашего народа, ещё больше трудиться над объединением умари и зелирийцев вместе с Вельгой, – она улыбнулась. – Ведь мы все дети саланганцев.
– Признаться, ты меня сейчас удивила, – сказал Макс. – Ты же только что рвалась лететь вместе со мной.
– Это правда, – Лика смутилась. – Я поклялась быть с тобой, Макс. И я не отступлю от своего слова.
– Лика, я же сказал, что ты свободна, – простонал Макс. – Почему ты…
Возникшие перед его лицом зелёные глаза блеснули огоньком.
– Потому что Я этого хочу, – улыбнулась умари. – Я хочу быть с тобой, Макс. Быть там же, где ты. Здесь, на Зелирии, на Земле – неважно. Главное – чтобы ты сам этого хотел.
Она сказала это и вдруг помрачнела.
– Я наивная дура, так ведь?..
– ?!
– Как же я сразу не подумала об этом, – девушка сникла. – Ты ведь хочешь вернуться на Землю, потому что там находятся все, кого ты любишь. И, наверняка, ты не был там одинок. А я буду там лишняя.
«Любит же Лика всё понимать так, что она окажется не у дел»!
– Нет, – вздохнул Макс. – Там действительно много тех, кто мне дорог. И я действительно хочу вернуться, потому что там мой дом, я привык там жить, и я скучаю по нему. Но если бы мне было там что терять – я бы не полез в телепорт. Собственно, наверное, мне там и не хватало кого-то типа тебя, – он улыбнулся. – Например, тебя самой!
– Правда?! – Лика аж подпрыгнула от радости. – Здорово!!!
«Да, но что толку…»
Лика сразу заметила, что её собеседник расстроился.
– Ты переживаешь за судьбу родного мира? – вздохнула она, положив руку ему на плечо. Макс в ответ смог только кивнуть. – Нам повезло – Хамки делает всё, что в его силах, чтобы помочь жителям твоей планеты.
– Ага, заметил, – прорычал Макс, отводя взгляд. – «Я убью всего сорок процентов, чтобы мои добрые собратья не истребили вообще всех». Просто шедеврально!
– Ты злишься на него?
– Злюсь?.. Хороший вопрос… Если честно, то я и сам не знаю, что чувствую. Да, он лично не виноват в том, что должно произойти. Он искренне хочет помочь, пусть и может сделать это только таким изуверским способом. И тем не менее, Хамки – тоже часть той силы, что жаждет стереть мой мир, как и сотни, тысячи или сколько их там, этих других миров с генами Светочей… Это нелепо, но если мерить саланганцев теми же лекалами, какими они меряют всех, то я должен стремиться к тому, чтобы перебить их всех до единого, ведь они угрожают уничтожить мою родную планету.
Но даже если бы я этого хотел – подобное неосуществимо. И тем более все речи Хамки про миролюбивость и незлобность саланганцев не вяжутся в моей голове с происходящим сейчас.
– Макс, ты в самом деле не понимаешь его? – вновь подходя к перилам и глядя вдаль, произнесла девушка.
– Лика?!
– Хамки – не злой, – сказал она. – Я верю ему, любой саланганец – не злой. Никто из них никогда не сделает ничего во вред ближнему «просто так». Они не убивают и не причиняют вреда без причины. Чего я не могу сказать о других. Подумай – мы с Эйкой в первую очередь превратили ТУЛУП в оружие, вызвав удивление у Хамки.
Знаешь, на Зелирии есть такое увлечение как «царская охота» – она популярна у зелирийской знати. Я мало знаю об этом – так, Вельга пару раз проболталась невзначай, но суть в том, что на этой охоте убивают не для пропитания. Для развлечения. Знать соревнуется, кто убьёт больше различных животных – от диких вурлов до щерыг. А что ещё хуже, бывает и другой вид этой охоты – тогда жертвами выступают осуждённые преступники… А иногда и просто деревенская беднота.
Я могу понять действия Хамки и его собратьев, но не могу понять такой охоты. Убить, чтобы съесть или защитить себя, – заложено в нас природой. Убить, чтобы убить… Не знаю. Саланганцы же действуют согласно природе – они уничтожают то, что может представлять для них угрозу. Пойми, Макс, ты неверно оцениваешь их действия, ведь их природа мудра, в ней зло не первично, в ней каждый желает, хотя бы себе, но добра. Саланганцы не «делают хуже другим» – они «делают лучше себе», пойми эту разницу.
Под таким углом Макс никогда на происходящее не смотрел. Казалось странным, что Лика, ещё недавно способная убить из-за неосторожного слова в её адрес, вдруг настолько сильно пересмотрела свои взгляды. Впрочем, концепция «снести голову за оскорбление» – вполне укладывалась в эту картину мира – ведь ты не напал первым, лишь ответил злом на зло, пусть и в разных масштабах.
– Я понимаю. Но что им люди сделали?! – вздохнул Макс. – На Земле и знать не знают ни о саланганцах, ни о Светочах. Да и пришельцах вообще.
– Ты же слышал его слова – в твоих собратьях есть гены тех, с кем саланганцы ведут войну на уничтожение. Я не знаю причин, не знаю мотивов, но сражаться с врагом, защищая свои интересы – нормально. Ты можешь сказать, что враги слабее, что они почти