Дыхание Скай спотыкается, глаза расширяются, когда я нависаю над ней, повторяя свои слова низким тоном, которого прежде никогда от себя не слышал. На этот раз она отползает назад, пока не оказывается вне моей досягаемости, и пускается бежать. Я считаю до десяти про себя и бросаюсь за ней; я всегда был быстрым бегуном.
«Ты можешь бежать, но я получу то, за чем пришёл». Прежде чем она успевает спуститься по лестнице, я обхватываю её талию и притягиваю к себе. «Ты слишком медленная», — сквозь зубы шиплю я ей на ухо. Мне хочется насладиться ощущением её мягкого тела, прижатого к моему, но сейчас я воплощаю её фантазию в жизнь. Скай слегка борется, но в ней нет настоящего сопротивления; она этого хочет.
Я сжимаю её волосы в кулаке и прижимаю её на колени на верхней ступеньке. Мои губы щекочут её ухо, пока я шепчу: «Делай, что скажу, и не пострадаешь. Положи ладони на две ступеньки ниже, сейчас».
Медленно она продвигается вперёд. Я чувствую, как она борется с инстинктом самосохранения. Когда её ладони лежат на деревянных ступенях, я нависаю над ней. «Держись», — приказываю я. Мой член вздрагивает при виде её побелевших суставов, вцепившихся в край ступени, и дрожания рук, пока она держится на адреналине.
«Что ты делаешь?» — Страх и возбуждение повышают тон её голоса.
«Трахну тебя до полусмерти», — просто отвечаю я, раздвигая её ягодицы для беспрепятственного вида на её идеальную киску. Она поблёскивает от возбуждения, пока я обвиваю руками её бёдра и притягиваю её зад к своему лицу. В тот миг, как мой язык скользит по её восхитительной киске, всё, о чём я могу думать, — это утолить свою жажду, пока она наполняет мой рот. Её особенный вкус заполняет мой рот, лёгкая сладость, что является идеальным сочетанием сущности её пота, смешанной с ягодами, что она ела ранее. И в сочетании с нотами апельсина и миндаля её духов — я стону, прижимая язык, чтобы жадно поглотить каждый её сантиметр.
Стоны и крики Скай — музыка для моих ушей. Мелодия, подчёркнутая скрипом старой древесины. Я мог бы есть её вечно, но знаю, что её руки скоро устанут, и я не хочу, чтобы она действительно пострадала, так что с сожалением убираю язык. Она хнычет от разочарования.
«Не отпускай руки; нам бы не хотелось, чтобы ты сломала эту хорошенькую шейку». Пока слова слетают с моих губ, я поднимаю её ноги и обвиваю ими свою талию, затем вгоняю себя в её скользкую киску. Чертовски великолепно. Это всё, на что я надеялся. Я вхожу в неё снова, и она вскрикивает.
«Ты совсем ебанутый». Она стонет, когда её киска сжимается вокруг меня. Я почти теряю себя от паники, смешанной с наслаждением, что делает её голос глубже.
«Ты и понятия не имеешь». Я снова толкаюсь в неё.
«Блять, как же хорошо, не останавливайся», — задыхается она между вздохами, когда её пальцы почти соскальзывают. «О, чёрт, я сейчас кончу».
«Не смей, чёрт возьми!» Я замедляю темп, выходя почти полностью, пока она не начинает хныкать в знак протеста. Наконец я сдаюсь и удваиваю усилия, вгоняя в неё сильно и быстро, зная, что даже если она отпустит, я никогда не позволю ей упасть. Я вхожу в неё, как человек, потерявший рассудок, — и, полагаю, так и есть. Я потерян в экстазе, которым является она. От ударов мои живот хлопает по её ягодицам, её смоляные волосы струятся по ступеням ниже, а руки розовеют и вздрагивают от каждого моего толчка. Она всецело в моей власти, и это — лучшая награда, какую я только мог желать. Она плачет и стонет подо мной, но я не смягчаю напора. Ей это нравится, она в этом нуждается. Моя девочка жаждет зова смерти. Моя маленькая тень. Она хочет рискнуть жизнью. Хочет балансировать на краю. Хочет, чтобы это я пугал её, причинял ей боль — сильнее, чем она сама. Только так я могу освободить её.
Словно в согласие, она сжимается и пульсирует вокруг меня, достигая пика во второй раз за ночь. На два раза больше, чем я вообще когда-либо надеялся испытать с ней. Удовлетворение от этой мысли разливается по мне горячей волной, и, выйдя, я покрываю её ягодицы своим семенем. Моим.
Скай обмякает на ступенях, её руки ослабели от напряжения, а тело расслабилось после кульминации. Я обнимаю её за талию и поднимаю на руки, помогая дойти до ванной. Когда вода становится горячей, я вхожу туда вместе с ней, и это — всё, о чём я мечтал: просто быть с ней в тишине. Я вспениваю её мыло в ладонях и украдкой подношу их к носу, жадно вдыхая опьяняющий аромат, а затем начинаю наносить его на её тёплую кожу. Пальцы покалывают, скользя по её спине и рукам, затем нежно касаясь груди. Я растворяюсь в ощущении возможности трогать и чувствовать её, смешанном с жаром воды, льющейся на меня сверху. Это всё, чего мне так не хватало. Она приникает ко мне, позволяя заботиться о себе так, будто я тот, кого она знала вечность, кому может доверять. Я всегда знал, что создан для неё.
Я полностью поглощён моментом, смакуя каждую секунду. Когда она позволяет мне лечь рядом в её постели, я смотрю, как она погружается в дремоту, а когда она наконец засыпает, мой разум блуждает, рисуя фантазии о том, как я буду обладать ею на всех поверхностях этого дома, бывшего моей тюрьмой, но внезапно ставшего моим святилищем. Я не знаю, как это возможно, но жаловаться не в моих правилах. Мои планы обретают такую ясность… и тут всё рушится.
Одно мгновение я согрет теплом её кожи, а в следующее — не чувствую ровным счётом ничего. Небесная реальность её прикосновения снова вырвана у меня. Холод прокрадывается обратно, и между нами растягивается невыразимая пустота. Я пытаюсь говорить с ней, кричать её имя, касаться её, хватать — но ничто не действует. Я снова невидимка для неё. И вот так, в одно мгновение, я снова один.
Глава шестая
6 июня 2020 год — два месяца и три недели спустя
Щелчок, вспышка, шелест. Щелчок, вспышка, шелест. Щелчок, вспышка, шелест.
Успокаивающее зажигание моей зажигалки заглушает внутренний голос, который снова поддался этой тяге. Говорят, достаточно одной