— Посиди, я осмотрюсь нет ли кого еще, — проверка дома подтвердила мои прикидки: больше людей в нем не было. Вообще, если уж совсем без дураков, в любом другом раскладе, от девчонки бы тоже избавились. Она свидетель, свидетель ситуации, которая тянула на расстрел. Но у меня просто рука бы не поднялась, в конце концов я вроде как ее спасать кинулся. Потому подобный вариант я даже не рассматривал, просто отметил для себя в голове.
— А вот это интересно! — открыв чулан мой взгляд зацепился за веревку. И тут же в голове появилась безумная идея, которая показалась мне интересной и которую в 21 веке молодежь назвала бы емким иностранным словом: троллинг. На ее реализацию я и потратил еще с десяток минут, окончательно измазав фуфайку Алика кровью.
— Пришла в себя? Нам надо валить, — когда я вернулся в зал, девушка уже убрала ладони от лица, и глазами полными ужаса осматривала труп парня с ожогом на лице. Посмотрев на меня, она помолчала какое-то время, а потом представилась:
— Я Саша, — первый шок прошел, в глазах девчонки начала появляться хоть какая-то осмысленность.
— Ага! Шурик значит, пошли. Надо валить! — я взял девушку за руку и потянул за собой. Некогда было ждать пока она сама начнет передвигаться. Мы вышли во двор, замерли, вроде все было тихо. Только где-то в соседских дворах громко лаяла дворовая собака. Я указал рукой на Волгу, — ворота открой и садись. Я щас, — подтолкнув девчонку к машине и не дав ей засыпать себя идиотскими вопросами, двинул к гаражу. Там все оставалось так же, как и после моего ухода. Первым делом вложил ствол в руку убитого Олега, скинул на него фуфайку, обильно измазанную кровью. Туда же шапку и перчатки. Следом забрал свою куртку из салона восьмерки, надел ее, накинув капюшон, и вернулся во двор. Умница Саша успела уже отпереть ворота и сидела на переднем пассажирском сиденье, внимательно наблюдая в окно за моими действиями. Махнув ей, мол все нормально, подошел и сел за руль. Хорошо ключи были в зажигании, про них я изначально не подумал, а в дом возвращаться совершенно не хотелось.
— Тебя как зовут? — спросила Саша через какое-то время, когда мы уже приближались по проселочной дороге к Дмитриевскому шоссе.
— Шурик, а тебе не все равно? — не поворачивая головы, пожал я плечами, а потом усмехнулся про себя и все же ответил: — Олег я. Из Балашихи. Эти гады мою сестру… того. Вот я и приехал мстить.
— Я не Шурик, а Саша, — надула губы девчонка. Ну тут сама виновата, раз одеваешься как пацанка, то будь готова к тому, что тебя и обзывать будут мужскими именами.
— Послушай, «Саша, а не Шурик», — проехав немного по более или менее оживленной трассе, я остановил машину у обочины, — лови машину и ехай домой. Те, кто тебя обидел наказаны. Все что случилось сегодня просто забудь, как дурной сон. Про меня и про случившееся прошу никому ничего не говорить. Если ты мне хоть немного благодарна за спасение, повторяю — просто забудь про этот вечер. Понятно?
— Понятно, Олег — посмотрела на меня девушка и кивнула, — а мы еще увидимся?
— Земля круглая, все бывает! Иди! — я не совсем понял, зачем ей «еще» видится со мной, но решил не выяснять, что там взбрело в голову малолетки, потому нагнулся, открыл дверь возле Саши и повысив голос приказал, — Иди уже! Нет времени на разговоры.
— Я тебя найду! — уверенно сказала девушка, пристально глядя в мою сторону, — даже не сомневайся! — она посверлила меня взглядом еще какое-то время и вышла. Ну что ж. Баба с возу кобыле легче. Я решил доехать по трассе до «Горок» и оставить тачку там. С приоткрытой дверью и ключами в зажигании в 88ом году пацанва быстро сделает Волге ноги. Это же не двадцать первый век, молодежь по домам не сидит. А там, пусть менты разбираются.
Два часа спустя
Паха открыл глаза и сперва подумал, что ослеп. В голове стоял кавардак и мешанина из образов, сильно тошнило, а в затылке чувствовалось тупая боль, которая пульсировала с каждым толчком сердца. Тяжело застонав, он заставил себя присесть. Тело изрядно задубело от долго лежания на холоде и почти не гнулось. Перед глазами появился передок восьмерки. А значит зрение его не покинуло. Кряхтя будто старик, он поднялся на ноги. По телу пробежал озноб, парень кое-как просунул руки в рукова лежащей на нем фуфайки, не понимая, что пистолет в руке сильно мешал процессу. Он даже не сообразил и не задался вопросом, почему оружие находится в его руке, а не в кобуре.
Со двора послышалась сирена и гул голосов. Алик кое-как натянул на голову лежащую у ног шапку и, покачиваясь всем телом, вышел во двор. В таком виде: в измазанной кровью куртке и с пистолетом в руке, он и появился в свете фар ментовского уазика:
— Стоять! Брось оружие! Гад, бросай оружие! — пара милиционеров, увидев во дворе парня-шатуна, направило на него оружие. Один их бойцов передернул затвор калаша. Олег заторможенно опустил глаза вниз, увидел кровь на фуфайке, а потом ствол в своей руке. Кое-как разогнув замерзшие пальцы, парень скинул оружие на землю, а потом поднял руки вверх и закричал, щуря глаза от света фар:
— Это не мое! Это все пионер! Пионер, бля!
Глава 16
18 ноября 1988 года. г. Долгопрудный, Подшибякин Александр Александрович
Кабинет прокурора города Долгопрудный со стороны казался чересчур помпезным и вычурным. Прежде всего вошедшему в просторное помещение в глаза бросился бы прямоугольный т-образный стол будто бы из викторианской эпохи. Примерно 2–2,5 метра в длину и 1–1,2 метра в ширину, с толстой столешницей из полированного тёмно-коричневого дерева (скорее всего орех), покрытой лёгким глянцевым лаком. По краям столешницы была заметна тонкая декоративная кайма с резьбой — мелкий растительный орнамент, подчёркивающий его изысканность.
Стены кабинета от пола и до середины были обшиты темным дубом, а выше и до потолка окрашены в светло-зеленый малахитовый цвет матовой краской, создавая атмосферу торжественности и респектабельности. Довершали яркий портрет кабинета, в котором не зазорно было бы присесть и английскому лорду, большие