— Ты хотел сказать на моей делянке — зло посмотрел Хромой на гостя.
— Пока может и на твоей, — покачал головой Никита, — но кто знает, как сложится через неделю? Ну? Дай Бог не последняя, — Журик выпил, встал и вышел за дверь, пока Хромой сверлил его спину злым взглядом.
— Паша, — на выходе Вор поймал Черного и подозвал к себе, — смотри. Хромой бухает, ему похер все, и он видимо до конца не вкуривает всю серьезность ситуации. А как проспится, ты ему напомни, что я говорил. Если к следующему вторнику груз вместе с угнанной фурой вы не достанете, — Журик сделал паузу и продолжил, — Люди будут не довольны. Причем радикально недовольны. Вкурил? Или разжевывает надо, чо с вами будет? — Черный сбледнул с лица и быстро покачал головой несколько раз из стороны в сторону, потом еще какое-то время наблюдал как Журик надевает в прихожей обувь и выходит за дверь. Когда та хлопнула, Паша отмер и быстрым шагом вернулся в зал.
— Сука! Какая же он сука! Да у меня на киче больше лет отмотано, чем у него цифр в паспорте! Щенок, твою мать! — Хромой злой как черт сидел и пьяно стучал кулаком по столу под звуки подпрыгивающих тарелок, будто в этом столе и заключались все проблемы авторитета, — общая блядь делянка? Я им с грузами решал. В общак заносил. Помогал по всем вопросам. А они чего? Их бляха муха эта делянка, — мужчина на секунду притих. Поднял рюмку ко рту, выпил, разливая часть водки себе на рубаху и, вытерев рот тыльной стороной ладони, посмотрел на Пашу, — что там у нас на аэровокзале? Истомин, директор этот, совсем попутал? Какого хуя мне говорят, что у нас на нашу тему Митяй сел? Его же выкинули с Шарика? Как собаку! Куда он рыпается? — видя, как Паша молчит и ничего не отвечает, Хромой задумался и рубанул рукой по воздуху, — встреться с гребанным афганцем. Пусть забьет на субботу стрелку Митяю. Будем решать вопрос радикально. И с Митяем этим и с грузом. У меня эта шавка лобненская в печенках уже сидит. Сам сученышь напросился! — Хромой снова поднял взгляд на Черного, — слышал, Косой? Встреться с Сержантом. Пусть договорится о стрелке. Там же в лесопарке. Или если зассыт гопник этот, пусть сам скажет где. Мне вся афганцев бригада понадобится.
— Хорошо! Встречусь, — кивнул Черный и двинул на выход из дома.
Четыре часа спустя
Сходу найти Сержанта на точке афганцев у Косого не получилось. Какая-то упитанная автоматная рожа сказала, что Вовы на месте нет и будет он может через час, а может и вообще вечером. Посулы Журика нагнали изрядного напряга на Пашу и тот попросил передать Сержанту, что у Черного к нему серьезный разговор, и что Паша вернется сюда через пару часов. Сам же сиделец отправился на рынок и за порцией шашлыка в пластиковой тарелке прикидывал невеселые расклады случившегося. Так и так выходило, что если фуру Ворам не вернуть, то этот сраный Журик просто сбросит и Хромого, и заодно Пашу с города и сам на их место сядет. Еще и в долги до конца жизни вобьет. Воры поддержат, тем более Журик не сам по себе, а протеже одного из московских центровых авторитетов. Дать ему город возле международного аэропорта выглядело логичным решением. А в ситуации, когда Хромой упарывает косяк за косяком, еще и не сложная. Паша был уверен, что тот же председатель горисполкома, а тем более шавки мусорские только выдохнут облегченно от такой рокировки. И на контакт с Журиком или его представителем они пойдут запросто.
Поморщившись от таких мыслей, Паша оставил недоеденный шашлык, аппетит пропал, и поехал снова на точку сбора афганцев. По сути, повязать военных на стрелке и привязать к себе кровью было бы наилучшим и единственным выходом в сложившейся ситуации. Два зайца одним выстрелом. Даже три. Минус Митяй, плюс возвращенная фура и мощнейший силовой блок в распоряжении. На бумаге красиво. На деле Паша очень сильно сомневался, что автоматные рожи будут покладисто плясать под дудку Хромого. Этот Вова Сержант показался Черному самостоятельным игроком, который либо сам был не глуп, либо имел кого-то дельного в советчиках.
— Ааа. Ты опять? Проходи в каморку, — открыл Паше дверь все тот же вояка в армейских штанах и в пропитанной потом от занятий на тренажерах майке алкоголичке. К слову, запах в полуподвале стоял соответствующий: пахло мужским потом и маслом.
— Какими судьбами, Паша? — в коморке сидел Сержант с другом и гонял чаи. С тем самым другом с рыбьими пустыми глазами. Вова поднялся на ноги при появлении гостя и пожал ему руку. Второй же никак не прореагировал на его появление, просто сидел молча и ловко нарезал армейским тесаком колбасу на столешнице.
— Дело есть, — покосился на глазастого парня Черный.
— Говори при Роме свободно, — Вова снова упал на диван и Паша последовал его примеру, разместившись напротив.
— По ходу, Вова, вы плохо объяснили Митяю, чтобы он не лез в Шарик, — начал с легкого укора Паша, — этот лобненский гопник вчера угнал фуру серьезных людей. А аэровокзал, Вова, это наша делянка, как ты понимаешь.
— А с чего ты решил, что я должен был ему что-то объяснять про этот аэровокзал? — удивился Вова, — договор был какой? Забрать у Митяя точку таксистов. Мы ее забрали. Какие к нам вопросы?
— В общем, сейчас это не важно, договор не договор. Сейчас есть проблема, — Паша нагнулся и доверительно сказал, — ты же понимаешь, что происходит? Митяй этот не успокоился. Он как шавка, которую отогнали от одной ноги, а он прыгнул и впился в другую. Он лезет на Шарик и если позволить ему забрать аэровокзал, то дальше он подомнет под себя весь аэропорт вместе с вашей точкой.
— Интересная история, — кивнул Вова и отпил чаю из кружки, — ну так решайте вопрос с вашим аэровокзалом. Какие проблемы?
— Я же растолковал. Это проблема общая. Сегодня кажется, что она только наша. Но на деле нельзя позволить щенку вырасти и покусать нас по отдельности, — продолжал втирать Вове Паша, — к тому же, с нами он говорить не будет. А с тобой придется. Хромой хочет, чтобы ты договорился с Митяем на стрелку на эту субботу. Либо в лесопарке, либо там, где решит сам Митяй.
— А я хочу, чтобы война в Афганистане закончилась, — фыркнул Вова и весело улыбнулся, — только какое это имеет отношение к реальности? Еще раз. Мы с Митяем вопрос