Я быстро пролистал список лотов. Квартира на Невском, магазин на Гороховой, какой-то склад на окраине. Дальше, дальше…
«Лот № 7. Загородная усадьба в Левашово, ранее принадлежавшая семье Фаберже…»
— Саша, что там такое? — заволновалась мать.
Я медленно поднял голову.
— Нашу дачу выставили на аукцион.
Василий тихо поставил чашку на блюдце.
— Когда?
— Двадцать третьего декабря.
Лидия Павловна покачала головой.
— Так скоро…
— Нужно участвовать, — сказал я. — Я хочу вернуть семейное имущество. Наш род владел этой дачей с самого основания дела в Петербурге. Она — часть нашей семьи, как и это здание. Нельзя позволить, чтобы она досталась какому-нибудь нуворишу.
Василий задумался.
— Это будет дорого, Саша. Очень дорого.
— Сколько у нас есть свободных средств?
Отец помолчал, считал в уме:
— В быстром доступе — примерно сто тысяч рублей. От продаж, дивидендов, накоплений. С натяжкой можем найти сто тридцать. Но не больше.
— А начальная ставка? — спросила Лена.
— Неизвестно, но мне говорили, примерно от восьмидесяти.
Василий покачал головой:
— Риск большой. Могут перебить ставку. Желающих наверняка будет много.
Я посмотрел на отца:
— Всё равно нужно попытаться. Если я не попытаюсь вернуть дачу, где несколько поколений нашей семьи отдыхали, где дед и прадед жили, где ты рос — я себе этого не прощу.
Лидия Павловна взяла мою руку:
— Ты прав, сын. Нужно попытаться. Дача — наша история. Но… На всё воля Божья. Мы только вышли из кризиса и выдохнули. Если сейчас потратить все свободные деньги на дачу, мы можем оказаться в тяжёлой ситуации.
Я и сам понимал это, но сдаваться не собирался.
— Хорошо, нужно попробовать, — наконец, сказал Василий. — Поезжай, зарегистрируйся на аукцион. Посмотрим, что сможем сделать.
— Спасибо, отец.
— Но будь осторожен. У нас бизнес, обязательства перед заказчиками, работниками. Не разори семью ради сентиментальности.
— Понимаю, — кивнул я и встал из-за стола. — Поеду сейчас. Комитет работает до шести.
* * *
Штиль припарковался возле уже знакомого мне старинного здания.
Мы прошли через просторный, но мрачноватый холл. Людей здесь всегда было много — очереди, суета, негромкие разговоры.
Я подошёл к стойке информации. Девушка-администратор лет двадцати пяти в форменной блузке смотрела в монитор.
— Добрый день, сударыня, — сказал я. — Пожалуйста, уточните, где регистрируют участников аукционов?
Она не подняла глаз:
— Третий этаж, кабинет триста пять. Возьмите талончик электронной очереди.
— Благодарю.
Девушка рассеянно кивнула, словно не замечала меня.
Мы со Штилем поднялись на третий этаж по широкой лестнице и оказались в бесконечном коридоре.
Я заметил терминал электронной очереди, потыкал в едва реагировавший сенсор и, наконец, нажал кнопку «Регистрация на аукцион».
Терминал загудел, затрещал, едва ли не забился в конвульсиях, но соизволил выдать талончик: «Ваш номер: B-47. Ожидайте вызова.»
Штиль посмотрел на табло над дверью: «Сейчас обслуживается: B-38.»
— Девять человек впереди, — сказал я.
— Успеете вздремнуть, — усмехнулся охранник.
Мы сели на скамейку у стены. Время тянулось. Табло меняло цифры: B-39, B-40, B-41… Люди входили, выходили. Кто-то довольный, кто-то хмурый.
Через час над дверью кабинета загорелся мой номер.
— Удачи, — кивнул Штиль.
Я зашёл в по-спартански обставленный кабинет — стол, компьютер, шкафы с папками вдоль стен. За столом сидел мужчина лет сорока.
Табличка на столе гласила: «Иван Петрович Кузнецов. Специалист по ведению аукционов».
Чиновник поднял голову:
— Слушаю вас.
— Добрый день, — сказал я. — Я хочу зарегистрироваться на аукцион, который пройдёт двадцать третьего декабря.
— Ваши документы, пожалуйста.
Я положил на стол паспорт, лицензию мастера-артефактора и корочки Гильдии. Кузнецов взял их, внимательно изучил и понимающе кивнул.
— Александр Васильевич Фаберже. Член Гильдии артефакторов. Мастер шестого ранга. Понимаю, хотите попробовать выкупить конфискованный лот?
— Именно.
— Что ж, похвальное стремление. Даже жаль, что такой объект оказался в списке конфиската… Дача у вас дивно хороша. Блестящий образец модерна. Особенно окна и эркеры в главном корпусе…
А чиновник, кажется, разбирался в архитектуре.
— Я зарегистрирую вас как участника, Александр Васильевич. На аукционе будет несколько девять лотов. Все — конфискованное имущество. Вы имеете право делать ставки на каждый, но гарантийный взнос за каждый лот вносится отдельно.
— Понял.
Я сделал паузу:
— Какая начальная стоимость у седьмого лота?
Чиновник посмотрел в компьютер:
— Восемьдесят тысяч рублей. Шаг ставки — пять тысяч.
У нас сто тридцать максимум. Но запас есть.
— А гарантийный взнос?
— Десять процентов от начальной ставки. Восемь тысяч рублей. Вносится заранее, до начала аукциона. В случае вашего проигрыша данная сумма вернётся. Взнос вы можете сделать в кассе на первом этаже. Работает до семнадцати часов сегодня. Или завтра до пятнадцати.
Я кивнул. Успею сегодня. Кузнецов нажал кнопку печати. Принтер загудел, выдал лист.
— Свидетельство участника аукциона, — он взял документ, поставил печать, подписал и протянул мне. — Состоится в этом здании на первом этаже двадцать третьего декабря в десять утра, зал номер один. Не опаздывайте.
Я взял свидетельство.
— Спасибо.
— Удачи, — кивнул чиновник и тут же нажал на кнопку вызова следующего клиента.
Я вышел из кабинета. Штиль ждал возле дверей.
— Ну как?
— Зарегистрировали. Нужно внести гарантийный взнос.
Мы спустились на первый этаж. В кассе очереди не было, так что я справился быстро. Кассир приняла чек, а на телефон быстро пришло уведомление о списании восьми тысяч.
— Не потеряйте этот чек, — предостерегла кассирша. — Лучше прикрепите его к вашему свидетельству. Без чека вас не допустят до участия.
— Благодарю, сударыня. Хорошего вечера.
Мы вышли из здания. На улице похолодало, ветер усилился. Штиль посмотрел на меня:
— Ну что? Каковы шансы на успех?
Я задумался:
— Честно? Не знаю. Всё зависит от других желающих. А их список не раскрывают, чтобы участники не могли повлиять друг на друга.
— Логично, — кивнул Штиль.
— Некоторые вообще пользуются услугами представителей по доверенности, — добавил я. — Так что лиц не увидишь. Придём двадцать третьего — тогда и узнаем.
Мы подошли к машине.
Телефон зазвонил. Я достал из кармана — на экране высветилось: «Денис Ушаков».
— Денис, привет! — Я сел на переднее сидение, Штиль устроился за рулём. — Как жизнь?
— Саша, слушай внимательно, — голос Дениса был напряжённым, и говорил он тихо, словно боялся, что могут подслушать.
— Слушаю.
— Завтра к вам придёт проверка.
Я нахмурился. А ведь надеялись, что Хлебников их отвлечёт…
— Завтра? Так быстро?
— Да. Приказ пришёл час назад. Всё срочно.
— Ну хорошо, — сказал я. — Мы готовы. Документы в порядке.
— Это хорошо, — вздохнул Денис. — Потому что я вам помочь не смогу. Меня отстранили.
Я сжал телефон.
— На каком основании?
— Личная заинтересованность. Куткин подписал приказ. Проверку проведёт другая группа.
Глава 16
Телефон зазвонил в половине десятого утра. Я сидел в